2. Назначить Десницкого С.Г. ассистентом режиссера в спектакль „Чайка".
Вот так одним приказом мне и по шапке дали, и по головке погладили!
Второму пункту этого приказа я был несказанно рад. 68-й год был юбилейным: театру исполнялось 70 лет. И «Чайку» Ливанов ставил специально к этой дате. Вернее, не к дате, а в честь этой даты. Художественно-Общедоступный открылся 26 октября 1898 года, и для того, чтобы сыграть премьеру день в день через 70 лет, то есть 26 октября 1968 года, у нас оставалось слишком мало времени. Ливанов начал репетиции в самом начале октября, и хотя он всегда работал быстро, но три недели даже для него слишком ничтожный срок. Рассчитывать, что за это время он поставит такую непростую пьесу, значило рисковать, а этого ни Ушакову, ни Кедрову, ни Станицыну вовсе не хотелось. Поэтому было принято мудрое, соломоново решение: не связывать юбилей с выпуском «Чайки».
Как я подружился с Антоном Павловичем
Как я подружился с Антоном Павловичем
Наша первая деловая встреча с Борисом Николаевичем состоялась в театральных мастерских, где Энар Стенберг, художник спектакля, вместе с театральным макетчиком Андреем Шаршковым готовил макет для сдачи его художественному совету. Взглянув на него, я испытал некоторое смущение. Такого Чехова я еще не видел и не предполагал, что пьеса выдержит столь дерзкое с ней обращение: в чеховской ремарке к первому действию сказано: «Широкая аллея загорожена эстрадой, наскоро сколоченной для домашнего спектакля…» И далее во время монолога Нины Заречной мы читаем: «На фоне озера показываются две красные точки». И следом за этой ремаркой Нина говорит: «Вот приближается мой могучий противник, дьявол. Я вижу его страшные багровые глаза».
В макете Э. Стенберга никакой «наскоро сколоченной эстрады» не было. Действие спектакля по пьесе Треплева разворачивается на всем пространстве сцены Художественного театра. Кроме того, в спектакле Ливанова глаза дьявола не «две красные точки», а два огромных глаза, производящих жуткое впечатление. Они смотрят в зрительный зал с черного занавеса, закрывающего почти весь портал мхатовской сцены. Как такое оформление совместимо с текстом пьесы, я себе не очень представлял, но решил свое мнение не высказывать и благоразумно промолчал. Там же, в макетной, Борис Николаевич сообщил, кто кого будет играть. Меня поразило, что на роль Аркадиной он назначил не А.К. Тарасову, а А.И. Степанову. «Видишь ли, – усмехнувшись, сказал Ливанов, – Аллочка будет непрерывно страдать, а мне нужна актриса, которая заставит страдать других». Гениально!