Культуру поведения в обществе следует воспитывать чуть ли не с пеленок, но советская мать была так замордована плохо обустроенным бытом, что на все остальное у нее не было ни времени, ни сил, ни желания. К тому же родители сами понятия не имели, что это такое – хорошие манеры. И не понимали, почему это в театре следует вести себя как-то особенно, не так, как всегда. Никто не удосужился им это растолковать. У нас объявили, что «искусство принадлежит народу», а стало быть, гроша ломаного не стоит. А раз так, то человек чувствует себя вправе использовать его по своему собственному усмотрению.

В Художественном театре служили не просто хорошие артисты, это было уникальное собрание неповторимых индивидуальностей. Иначе не скажешь. Ливанов, Станицын, Болдуман, Кторов, Белокуров, Топорков, Массальский, Комиссаров, Грибов, Блинников, Петкер, Яншин, Кедров, Прудкин, Смирнов, Муравьев, Жильцов, Свободин, Зуева, Тарасова, Степанова, Андровская, Еланская, Коломийцева, Пилявская, Дементьева… Может быть, я кого-то забыл, но перечисленных имен за глаза хватит, чтобы утверждать: в мировом театре не было и нет такой труппы, какая была во МХАТе в середине ХХ века. Я назвал только «стариков», но и в среднем поколении, и среди мхатовской молодежи было на кого посмотреть. За счет этого и выезжали.

На Бродвее действует железный принцип: в драматическом спектакле должно быть две, максимум три звезды первой величины, имена которых украсят афишу и сделают сборы. Остальные исполнители могут уступать «первачам» и по мастерству, и по степени своего дарования, чтобы на их фоне звезды сияли ярче. Казалось, никто не посмеет нарушить бродвейский закон. Как вдруг приезжает театр из Москвы, и оказывается, у москвичей в спектакле все исполнители – звезды! Одна другой ярче! Это потрясло даже самую взыскательную публику! Поэтому МХАТ и в Японии, и в Штатах, и в Англии имел такой успех. Как сказал мне один английский актер во время гастролей в Лондоне: «It was real feasting of the theater!» («Настоящее театральное пиршество!»)

И эти выдающиеся мастера вынуждены играть в третьесортной драматургии. Наших «звезд» никто не спрашивал, чего они хотят, вот потому-то и приходилось им в обязательном порядке участвовать в спектаклях, как «Цветы живые». Потрясающий пример советского абсурда на сцене МХАТа! За какое такое преступление выпало на долю лучших артистов планеты столь суровое наказание? Может быть, за их потрясающий конформизм. Заигрывание с властью обязывает идти ей навстречу.

Для меня так и осталось загадкой, почему Ливанов не приступил к постановке «Короля Лира»? Он рассказывал мне о своем замысле в феврале 1969 года, причем с такими подробностями, как, например, смена парика в сцене грозы. Значит, спектакль был продуман им в мельчайших деталях, но наступил 1970 год, а репетиции этой постановки так и не начались. Что ему помешало? Неизвестно.