Вместо Шекспира мы начали репетировать очередной шедевр советской драматургии – пьесу Рамзина «Обратный счет» о подлостях и коварстве американских империалистов, создавших атомную бомбу. Автор напичкал произведение афоризмами, глубокомысленными сентенциями, «крылатыми фразами». Красноречивый пример – диалог французского писателя Ковалье и советского физика-ядерщика. Француз задает вопрос: «Чем советская атомная бомба отличается от американской?» Ответ нашего ученого воистину гениален: «Смыслом!»

Постановщиком спектакля был назначен И.М. Раевский. Бедный Иосиф Моисеевич, привыкший иметь дело с пьесами вроде «Трех сестер» или «Милого лжеца», столкнувшись с драматургией Рамзина, растерялся. Однако в театре эту растерянность нельзя выставлять напоказ. И Раевский принял, на мой взгляд, единственно верное решение. Я никогда не видел его таким таинственно загадочным, как в период работы над «Обратным счетом». Казалось, ему известна какая-то сокровенная тайна, но пока он решил хранить ее при себе, никому не открывать, потому что время не пришло. Стоило задать ему вопрос: «Что я делаю в этой сцене? Какова моя задача?» – и он многозначительно и очень содержательно замолкал. Мне было искренне жаль его.

В «Обратном счете» я должен был сыграть главную роль Роберта Оппенгеймера, отца первой ядерной «крошки». Радоваться надо, но я воспринял это назначение как наказание. Забыл один из основных законов театра: получил главную роль – веди себя скромно и послушно, не то театр жестоко тебе отомстит. Что в результате со мной и случилось. Но подробнее я расскажу о том, как роскошно я провалился в этой роли несколько позже, в следующей главе своих воспоминаний. А сейчас, забегая вперед, скажу, что в репертуаре театра эта чудовищная пьеса сохранялась довольно долго – лет семь или восемь. Объяснить этот феномен я не в состоянии.

Зато могу рассказать один забавный эпизод, случившийся на этом спектакле, когда со сцены в Камергерском переулке мы перенесли его на только-только открывшуюся сцену здания на Тверском бульваре.

Не все знают, что на том месте, где сейчас работает МХАТ им. Горького, или, как его называют театральные острословы, «женский МХАТ», поскольку правит в нем Т.В. Доронина, долгое время стояло недостроенное театральное здание из красного кирпича. Его начали возводить в 30-е годы, но война помешала закончить строительство. А потом в стране было слишком много других неотложных проблем, поважнее, чем нехватка театральных помещений. Неизвестно, сколько бы еще простоял на Тверском бульваре уродливый «недострой», если бы не возникла потребность срочно пристроить куда-нибудь лучший театр страны, поскольку Основная сцена в Камергерском проезде закрывалась на реставрацию и капитальный ремонт.