Моя «Синяя птица»
Моя «Синяя птица»
Ефремов решил провести капитальное возобновление спектакля «Синяя птица», который был поставлен К.С. Станиславским более шестидесяти лет тому назад и нещадно эксплуатировался в качестве детского утренника. Философская пьеса М. Метерлинка стала детским бестселлером для дошколят. В дни школьных каникул почти каждый день театр давал два представления: в 10 часов утра и в 2 часа дня. Каждую роль играло по пять-шесть исполнителей, что, конечно, не могло способствовать сохранению гениальной постановки Станиславского в надлежащем виде. Ефремов вызвал меня к себе и дал задание: не просто подлатать слишком явные дыры, но провести серьезную реконструкцию спектакля, назначив на все роли мхатовскую молодежь.
По замыслу Ефремова, этой работой недавние выпускники Школы-студии должны были заявить: во МХАТе появилось новое поколение артистов, которые через несколько лет составят основу мхатовской труппы. С этой целью Олег Николаевич за два сезона принял на работу в театр 17 человек: 12 – в 1972 году и 5 – в 1973-м. Среди них было несколько очень интересных индивидуальностей. Борис Щербаков, Виктор Фокин, Елена Проклова, Наталья Назарова, Борис Дьяченко очень скоро стали широко известны московским театралам. А в количественном отношении это примерно половина актерского состава какого-нибудь областного драмтеатра. Грандиозный замысел, не правда ли? И я с огромной охотой взялся помочь Олегу Николаевичу осуществить эту потрясающую идею. Согласитесь, почетно быть причастным к какому-нибудь великому свершению.
После 17-го года мистическая пьеса Метерлинка была снята с репертуара Художественного театра. Только отпетые мракобесы могли допустить, чтобы у Собаки и Кота была какая-то душа. Не говоря уже о Молоке и Хлебе. Это же скрытая контрреволюция! Притом в самом наихудшем, завуалированном виде. И о «Синей птице» забыли почти на 20 лет. И вдруг в 36-м году по инициативе Первого секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Косарева вспомнили и начали восстанавливать спектакль, правда, в несколько урезанном виде: картины «Лес», «Кладбище» и «Царство будущего» куда-то исчезли при этом возобновлении.
И я предложил Ефремову вернуть их, если разговор идет не о рядовом вводе новых исполнителей, а о капитальной реконструкции. Сохранился режиссерский экземпляр пьесы с пометками Константина Сергеевича, по ним легко было восстановить все мизансцены. В музее МХАТа на полках пылились эскизы декораций и костюмов Егорова. В отдельном шкафу стояла толстая папка с музыкальной партитурой Ильи Саца. Как будто все было специально подготовлено к тому, чтобы моя затея осуществилась и спектакль обрел свой первозданный лик. «Грех не воспользоваться таким уникальным шансом», – убеждал я Олега Николаевича. Подумав немного, О.Н. согласился, но предупредил: «Только смотри, дров не наломай». Я собрал всю мхатовскую молодежь, рассказал ребятам о замысле художественного руководителя и предложил с завтрашнего дня начать «ломку дров». Шутки шутками, но в этом деле мы действительно преуспели. Репетировать начали с большим энтузиазмом.