Сколько пафоса! Сколько оскорбленного самолюбия, сколько праведного гнева звучало в их словах!.. Если бы я был благородным человеком, то пошел бы в «другую» комнату и… застрелился бы! Или умер бы у них на глазах от стыда и позора. Но благородства во мне было значительно меньше чувства поруганной справедливости, и я попытался защитить и себя, и оскорбленного мной Станиславского. Но!.. Сколько бы я ни говорил о том, что строил спектакль по его режиссерскому экземпляру, что от гениального замысла К.С. не отступил ни на миллиметр, что мной двигало единственное стремление: привести нашу работу как можно ближе к оригиналу, на этих двух разъяренных «дубов» не действовало ничего. «Я знаю „Синюю птицу" в тысячу раз лучше вас! – отмахнулся от меня Александр Михайлович. – Вас еще на свете не было, а я уже играл Кота на этой великой сцене! И он еще смеет мне возражать!» Я понял бесплодность своих попыток и замолчал. Ждал, когда за меня вступится Ефремов. Но О.Н. тоже молчал. Только желваки на скулах его ходили безостановочно.

Короче, эксперимент не состоялся. Капитальное возобновление закончилось простым вводом новых исполнителей. Грандиозный замысел нашего художественного руководителя заявить молодежь МХАТа на ведущие позиции в труппе театра так и остался замыслом, поскольку в качественном отношении не все, приглашенные в театр артисты, были настолько талантливы, чтобы в будущем занять места Зуевой, Ливанова, Еланской, Хмелева, Добронравова и других стариков второго поколения. Увы!.. Моя затея превратить детский утренник в серьезный спектакль, вернуть «Синей птице» философский смысл и стилистическую стройность с блеском провалилась, и виновником этого провала был, естественно, я собственной персоной.

Олег Николаевич так ни слова и не сказал в нашу защиту. Почему? Не знаю и даже предположить ничего не могу. Отказавшись от всех моих нововведений, он тем не менее не сделал мне ни одного замечания, не высказал ни одной претензии. Напротив, у меня даже возникло ощущение, что моей работой О.Н. остался доволен. Более того, через какое-то время опять вызвал к себе и дал новое задание: переделать в «Синей птице» один из важнейших компонентов идущего спектакля. На сей раз разговор касался его хронометража.

С незапамятных времен «Синяя птица» шла в 4-х актах, что, по меркам конца ХХ века, являлось явным анахронизмом. Ефремов потребовал, чтобы спектакль приобрел бо́льшую динамику и стал двухактным. «Ты должен сократить его на полчаса. Как минимум», – распорядился Олег Николаевич. Хорошо быть начальником: О.Н. командует, а я должен эти команды беспрекословно выполнять. Как? Это его не касается.