Удивительно, но такая откровенная наглость сошла мне с рук. Никто больше ни разу ни о чем меня не спросил, никто даже пальчиком мне не погрозил, как будто так оно и должно было быть. Впрочем, чему я удивляюсь? Может быть, я действительно, был никому не нужен?.. Кроме Евстигнеева. Почему я так думаю? Случайно встретив меня на улице, Женя, укоризненно покачав головой, строго спросил: «Ты куда это пропал?» Я стал лепетать что-то не очень членораздельное по поводу духоты и мух на потолке. «Ты бы хоть мизансцены посмотрел. – Он сменил гнев на милость. – Учти, я не собираюсь долго играть эту белиберду, только премьерные спектакли. У меня с Олегом уговор есть». Чтобы не создавать лишнего напряжения, я пришел на первый прогон с блокнотом и ручкой. Записал и зарисовал все мизансцены Евгения Александровича. На мое счастье, их было совсем немного, а текст я давно уже знал наизусть. Так что, в случае необходимости, был готов сыграть даже без репетиций.

«Какая наглость! – скажете вы. – Актеры более именитые и уж никак не менее талантливые месяцами репетируют, работают в поте лица, прежде чем решаются выйти на сцену, а ты нахально заявляешь, что репетиции тебе не нужны?! Неслыханная самонадеянность!» Увы!.. В дальнейшем именно эта моя способность обернется для меня самой большой бедой. Срочные вводы дадут о себе знать. Каким образом? Попробую объяснить.

К тому времени, о котором идет речь, я сыграл более шестидесяти срочных вводов и конечно же имел достаточный опыт для того, чтобы самостоятельно выстроить свою роль. Поэтому мое убеждение, что я был готов подменить Евстигнеева, было подкреплено не пустой самонадеянностью, а сознанием своего профессионализма. Актерским ремеслом я овладел в достаточной степени. А вот вовремя остановиться не сумел, продолжая раз разом выручать театр. Одних это все еще удивляло, других раздражало, но большинство моих коллег оставались холодно-равнодушными: «Десницкий может сыграть любую роль». Я сам не заметил, как у меня появились свои актерские штампы и приемы, которые я почитал признаками профессионального мастерства, как во мне крепло сознание своей уникальности, отчего даже во взгляде можно было заметить эдакую снисходительную уверенность «мэтра», что, несомненно, свидетельствовало либо о глупости, либо о слепоте, либо о том и другом вместе. Два в одном! Тем более что метр в линейной шкале – единица не слишком большая. Таким образом, экстренные вводы начали приносить мне, помимо денежных премий и благодарностей руководства, весьма ощутимый вред. Через несколько лет в театре укрепится мнение, будто Десницкий – специалист по вводам, эдакая палочка-выручалочка. И только.