В истории Художественного театра уже был похожий эпизод, когда на гастроли не пришли декорации. По странному стечению обстоятельств, это тоже случилось в Одессе и тоже в разгар бархатного сезона. Директором МХАТа в ту пору была А.К. Тарасова. Срочно созвали совещание руководства постановочной части и администрации. Завпост В.В. Шверубович доложил обстановку. В кабинете, где шло заседание, повисла предгрозовая тишина. Срыв гастролей в сталинские времена обещал всему руководству как минимум пять лет «без права переписки», ибо на языке органов ОГПУ квалифицировался как диверсия. «Что будем делать, Алла Константиновна?» – обреченно спросил Вадим Васильевич. Тарасова обвела всех лучезарным взором, ослепительно улыбнулась и беспечно прощебетала: «Купаться!.. Купаться!.. Купаться!..» И что вы думаете? После этих слов Тарасовой в кабинет влетел счастливый заместитель директора Белокопытов и доложил: «Приехали!..» Вот что значит не терять присутствие духа!

Жаль, но в ситуации 1975 года тарасовский рецепт выхода из безвыходной ситуации совершенно не годился, Ефремов вообще не ходил на пляж.

И вот за два дня до премьеры, когда казалось, что спектакль придется играть в случайной выгородке, пропавшие фуры появились у декорационного сарая Одесского Театра оперы и балета.

Водители, на лицах которых проступали явные следы недавнего веселья, никак не могли взять в толк, из-за чего весь сыр-бор?.. Че такое?! И че этот чудак с висящей на плече длинной прядью волос так громко и так нецензурно орет на них?.. А с виду как будто интеллигент!.. Подумаешь, задержались немного, но ведь приехали же! Хотя удрать со свадьбы, куда их затащили совершенно пьяные родители невесты, было совсем не просто! Они и так вырвались из их цепких объятий раньше срока.

Премьера «Парткома» прошла с большим успехом. Бригадира Потапова играл сам Ефремов, доложу вам, здорово играл! В таких ролях он чувствовал себя как рыба в воде, был необыкновенно узнаваем, до мельчайших подробностей правдив и достоверен. Характер его проявлялся ярко и неожиданно в каждом диалоге, в каждой интонации. И остальные артисты были ему под стать: суперинтеллигентный Калягин и рядом с ним резкий, колючий Расцветаев; рафинированная Ханаева и хулиганка, бузотерша крановщица Георгиевская, робкий и нерешительный Кашпур и ироничный Киндинов, сдержанный и немногословный, но необыкновенно содержательный Евстигнеев и обаятельный, похожий на олимпийского мишку Зимин. Какие артисты! И все они были заряжены одной идеей, одной сверхзадачей, которую каждый осуществлял сугубо индивидуально, что добавляло остроту всему, что творилось на сцене. Пьеса на производственную тематику, как говорили раньше, воспринималась зрителями так, словно все происходившее в ней касалось каждого сидевшего в зрительном зале. В этом была своя удивительная магия спектакля. Вся действенная линия была разобрана режиссером необыкновенно подробно. Банальный сюжет заседания партбюро строительного треста Ефремов выстроил как остросюжетный детектив, и это принесло свои плоды. С замиранием сердца зрители следили за тем, как развивается интрига спектакля, всей душой болели за Потапова – Ефремова, а когда в самом конце Соломатин – Евстигнеев говорил: «Большинством голосов предложение товарища Потапова принимается!» – зрительный зал воспринимал итог заседания парткома как свою собственную победу!..