А через какое-то время Сорокин получил еще один урок. На сей раз он решил в присутствии одноклассников унизить Андрейку своей необыкновенной осведомленностью в вопросах деторождения. «Знаешь ли ты, как дети на свет появляются?» – с изрядной долей ехидства спросил он. «Знаю», – спокойно ответил мой сын. «И как же? – не унимался враг. – Неужто их в капусте находят?» – «Тебя, может быть, действительно, в капусте нашли, – ответил Андрюша. – Лично я из маминого живота на свет появился». С досады Сорокин прикусил губу. «А теперь можно я тебя спрошу? – Андрейка решил нанести ответный удар. – А знаешь ли ты, как я к маме в живот попал?» В наступившей тишине было слышно, как сопит от натуги посрамленный Сорокин. «И представляешь, папа, он ничего не смог мне ответить!» Андрей светился весь от сознания того, что отстоял свое достоинство, доказал публично: интеллект сильнее кулака. На этот раз враг был разбит в пух и прах!

Не помню уже, от кого я узнал, что Олег Николаевич собирается ставить чеховского «Иванова», но, узнав, сразу решил про себя: я должен попасть в эту работу во что бы то ни стало. После того как я сыграл Тузенбаха и Актера в «На дне», остальные роли мои казались скучными, плоскими, примитивными, и мне безумно захотелось вновь испытать радость работы над пьесой совершенно иного масштаба, в которой не надо прикрывать авторскую беспомощность и пытаться очевидное превратить в загадку, но где загадка с самого начала сама встает перед тобой во весь рост. И ты должен постичь всю сложность характера твоего персонажа, скрупулезно исследовать его психологию, обнаружить скрытые на первый взгляд, тонкие движения его души и таким непростым способом открыть зрителю подчас простую, но великую тайну подлинного искусства. Согласен, «Заседание парткома» не самая плохая пьеса и роль Соломатина в ней тоже недурна, но и вы согласитесь: Александру Исааковичу до Антона Павловича, как воробью до соловья: сколько ни старайся, но воробьиный щебет никогда в соловьиную трель не превратится. И наконец, самое главное: пять лет Ефремов работает во МХАТе… без меня. Несправедливость какая-то! Я непременно должен поговорить с ним и добиться того, чтобы он взял меня к себе в работу.

Два дня никак не мог решиться, но на третий все же поборол свою вшивую интеллигентскую робость и направился к Ефремову. Войдя в его кабинет, начал с места в карьер, без предисловий: «Я слышал, вы собираетесь ставить „Иванова"?» О.Н. удивился такой бесцеремонности: «Собираюсь. А ты что, против?» Мне было не до шуток. «Возьмите меня!» – выпалил я и застыл в ожидании. Мне казалось, сейчас должен решиться вопрос всей моей жизни. Меньше всего хотелось выглядеть в глазах Ефремова жалким просителем: мол, подайте работенку на пропитание!.. Поэтому я заранее решил, если откажет, упрашивать не буду. Извинюсь за беспокойство и… уйду. Куда?.. А вот на этот бестактный вопрос позвольте не отвечать.