И началась игра в «гляделки».

На собраниях труппы, на читках новых пьес, во время восстановительных репетиций текущего репертуара я старался сесть так, чтобы можно было спокойно любоваться этой удивительной девушкой. И вдруг через какое-то время заметил: она тоже время от времени смотрит в мою сторону. И тоже с нескрываемым интересом. Как пелось в одном из шлягеров конца 90-х: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». Но мне казалось, что это всего-навсего игра. Страдания мои начались, когда я понял, что без Елены я совсем не могу. Тогда только я признался себе, что полюбил по-настоящему и очень надолго. Как выяснилось, на всю оставшуюся жизнь.

* * *

За тот месяц, что я был в Одессе, Андрейка сильно изменился. Он как-то сразу повзрослел. Одно дело – общение со сверстниками в формате песочницы на детской площадке, и совсем другое – в школе, где действуют уже совершенно иные законы. Андрюша воспитывался в атмосфере любви и постоянного поклонения. Он привык к откровенному выражению восторгов по поводу его необыкновенной одаренности. Все наперебой хвалили его, а народная артистка России Г.И. Калиновская, увидев моего сына в театре, даже назвала его Маленьким принцем!

Да, он очень рано научился читать, а овладев грамотой, читал все подряд, запоем, благо библиотека у нас дома была довольно большая. К книгам относился с каким-то трепетом, чем очень напоминал меня в детстве. Благодаря чтению Андрюша рос не по годам развитым и неординарным мальчиком. Все удивлялись, какой у него богатый словарный запас, как он по-взрослому строит фразы. Разговаривать с ним было одно удовольствие: неожиданность и глубина его детских суждений удивляла, а порой, ставила в тупик взрослых. И тем не менее он оставался ребенком, и я очень боялся, что сын мой окажется неприспособленным к суровым реалиям советского учебного заведения, но очень скоро выяснилось: это не так. Мой сын гораздо мудрее и выносливее своего отца.

С первых дней в классе у Андрейки появился соперник: мальчик, не обладавший какими-то выдающимися интеллектуальными способностями, но отлично развитый физически, что давало ему заметное преимущество в споре с рафинированными умниками-слабаками. Часто кулак является более веским аргументом, чем логика и здравый смысл. Фамилия его была, по-моему, Сорокин. Так вот, этот самый Сорокин все время приставал к Андрейке, стараясь вызвать его на конфликт и спровоцировать драку, где он, безусловно, окажется победителем. Андрей, по сути своей, совершенно не конфликтный человек, драться никогда не любил, а потому страдал, не зная, как прекратить издевательства Сорокина. «А ты врежь ему как следует!» – посоветовал я ему. «Но, папа, он же здоровее меня! – Сын категорически не согласился со мной. – Он мне так врежет, только держись!» – «Ну и что? – Я, конечно, рисковал, но другого выхода из создавшейся ситуации не видел. – Ведь ты можешь терпеть боль? Можешь. Значит, не обращай внимания на его удары, а сам колошмать его без передышки. Лупи что есть мочи, не давай прийти в себя. Такие люди, как твой Сорокин, сильны до тех пор, пока им не отвечают. Увидишь, он у тебя пощады просить будет!»