«Двойка унижает ребенка, а пятерка мобилизует, – объяснял родителям свою позицию учитель. – Вспомните, как вам приятно было похвастать дома, что вы пятерку получили. И сыну вашему точно так же захочется в следующий раз опять на „отлично" ответить. А поставь я ему пару, и у него пропадет охота учиться. Не сразу, конечно, постепенно, но непременно пропадет. По собственному опыту знаю». Наверняка прямой связи здесь нет, но многие из учеников Алексея Ивановича стали известными людьми. Мой Андрейка, например, недавно докторскую диссертацию защитил. И заслуга в этом, мне думается, не только его, потому что первым, кто привил ему охоту учиться, был скромный мудрец из школы № 30.

Его любили, и, когда он умер, проститься с ним пришли сотни, если не тысячи, его бывших учеников. Толпа запрудила не только оба тротуара, но и проезжую часть, перекрыв автомобильное движение по улице Станиславского. Случайные прохожие, оказавшиеся в это время невольными свидетелями похорон, с почтением спрашивали: «Народного артиста хоронят?» Никому в голову не могло прийти, что умер скромный учитель начальных классов.

Но в то утро, отправляясь с сыном в школу, я, честно говоря, изрядно трусил. Накануне Андрюша предупредил, что меня ожидают серьезные неприятности: оказывается, в драке он разбил Сорокину нос. Вот вам и умник-слабак! Я чувствовал, как гордость за сына переполняет меня всего, хотя умом понимал, что ситуация – хуже не придумаешь. Как рассказал Андрейка, получив такой неожиданный отпор, Сорокин заревел и, размазывая по лицу кровавые сопли пополам со слезами, побежал искать защиты у самого директора школы. Так что теперь мне предстояла весьма неприятная встреча на самом высоком школьном уровне. Никогда не любил выяснять отношения, еще меньше любил оправдываться, поэтому по дороге мучительно вырабатывал линию защиты. Конечно, у меня был веский контраргумент – синяк под глазом сына, но кто знает, как будет реагировать на него директор? А вдруг сочтет разбитый нос Сорокина более серьезным уроном для здоровья, нежели гематому Десницкого. Существует старая истина: кто первым пожаловался, тот и прав.

На мое счастье, с директором разговаривать не пришлось. Алексей Иванович принял удар на себя. Отпустив Андрея, он отвел меня в сторону и совершенно неожиданно сказал примерно следующее: «Я очень рад, что Сорокин получил достойный отпор. Поверьте, он весь класс терроризировал, не только Андрюшу. Теперь, я думаю, станет вести себя скромнее. Простите, Сергей Глебович, что побеспокоил вас, но сделал я это для того, чтобы успокоить родителей Сорокина. Они уже звонили директору и требовали принять меры. Будем считать, что мы с вами эти меры приняли». Расстались мы с Алексеем Ивановичем друзьями, чрезвычайно довольные друг другом.