После окончания спектакля мы решили проститься со сценой, на которой каждый из нас испытал немало прекрасных, светлых минут. За кулисами во время антракта «скинулись» и отправили электрика Володю, имевшего аристократическую кличку «Граф», за шампанским. Во время второго действия он сбегал на улицу Горького и в магазине «Российские вина» купил несколько бутылок. Почему-то «Советского шампанского» в этот вечер там не оказалось, пришлось ему взять «Цимлянское», которое тоже пускало пузыри, так же закрывалось пробкой с проволочкой, которая так же вылетала с громким хлопком из горлышка, но, в отличие от «Советского шампанского», имело ярко-красный цвет.

После того как отзвучали зрительские аплодисменты, все артисты, гримеры, костюмеры (каждый со своим стаканом) собрались на сцене, расселись прямо на полу и приготовились отметить такое важное событие, кто-то (по-моему, это был Прудкин) предложил: «Давайте, откроем занавес!» Помощник режиссера Татьяна Межина побежала к своему пульту, чтобы открыть занавес. Когда обе половины исторического занавеса с «Чайкой» раздвинулись, мы увидели, что в зале осталось человек двадцать зрителей, которые, по-видимому, тоже прощались с любимым театром. Мы поначалу несколько опешили, потому что никак не предполагали, что за нами кто-то будет наблюдать, но Иннокентий Михайлович махнул рукой: мол, ничего страшного, пускай смотрят, и, взяв первую бутылку, начал ее открывать. Шипучка, видимо, нагрелась под жаркими софитами, и, когда Смоктуновский снял с горлышка проволочку, вино с громким хлопком выстрелило пробкой в направлении колосников, пенистая жидкость красного цвета вылилась на сценический половик и даже слегка запачкала костюм Николая Алексеевича Иванова. Все заахали, заохали, а Галина Ивановна Калиновская даже запричитала: «Ох, дурная примета!.. Дурная примета!..» На светлом половике ярким пятном разлилась довольно приличная красная лужица. «Как будто кровь!..» – шепотом проговорила костюмер Анна Георгиевна и перекрестилась.

И тут я заметил, что в кулисах происходит какое-то движение. Приглядевшись, увидел, что, несмотря на поздний час, на сцене собрались пожилые, очень пожилые и просто старые артисты. Они прожили в этих стенах всю свою жизнь и теперь пришли проститься с домом № 3 по Камергерскому переулку, где они страдали, любили, мучились, умирали от восторга и от инфарктов – одним словом, познали все, что дано испытать каждому творческому человеку! Они нежно трогали, целовали кулисы и, не стесняясь, плакали, потому что твердо знали: вернуться им сюда уже не придется. «Старики» прощались со своей жизнью. И для большинства из них это действительно было так. Семеро народных артистов СССР так и не вернулись обратно на сцену в Камергерском переулке. Первым ушел П.В. Масальский (1979 год), следом за ним – А.П. Кторов (1980 год). В 1982–м не стало Б.А. Смирнова, а в 1983 году Художественный театр похоронил сразу трех народных «стариков» – М.П. Болдумана, Б.Я. Петкера и А.А. Попова. Последней в 1986 году ушла несравненная А.П. Зуева.