— Тогда как же?

— Никак. Но с тех пор его лицо преследует меня. Словно бы все время рядом со мной. Хм. Если хочешь знать, игра — это всегда нескончаемый спектакль для одного-единственного зрителя, который к тому же не всегда на месте. И все может пройти, если мы не встретимся снова.

— Еще встретитесь, Муха. Как это не встретитесь? В мире, в котором сейчас вращаешься, в любое время можешь его увидеть. Не отчаивайся.

— Возможно.

— Я вот сижу и слушаю тебя, Муха, знаю, что говоришь правду и что в твоем положении все это вполне нормально, и все равно не могу поверить, что ты свой человек в этом фантастическом мире, что чувствуешь себя среди этих людей словно в своей семье.

Мария удрученно сказала:

— Горькая правда в том, что, как оказалось здесь, чувствую себя даже лучше, чем в семье.

— Но почему горькая?

— Потому что куда лучше чувствовать себя дома среди близких. Только тогда спокойно на душе.

— Никогда не наблюдала за тобой склонности к философствованию. Но ты права. Мы здесь… Как бы это сказать… бедные духом, что ли. И потом, знаешь истину: нет пророка в своем отечестве. А стихи по-прежнему любишь? Принесла тебе несколько книг. Подарок от мамы. Блок. Теперь больше в него не заглядывает. Все уже прошло.

Мария взволнованно взяла книги, среди которых сразу же узнала одну из «запрещенных», из шкафа доамны Нины, к которому никто не смел притрагиваться.

— Спасибо, Тали. Что тебе сказать? Читаю, конечно, меньше, не хватает времени. Но… Признаюсь в этом тебе одной. Когда-то сама пробовала писать стихи. Написала и небольшую пьесу.

— И?

— Что «и»?

— Что с ней сделала?

— Ничего. А что было делать? Кому могла прочесть? Вот и забросила.

— Да, Муха. Я тебя понимаю. Но ты все-таки незаурядная личность, ей-богу!

— Мерси.

— Правда, правда. Откуда только столько талантов? Хоть бы один из них мне.

— Ах, Тали, Тали. Ты завидуешь мне. Я завидую тебе…