Полк наш до этого дня прошел большой боевой путь. Мы громили и гнали врага с нашей родной земли. Но во время предыдущих да и последующих боев такой напряженной боевой обстановки никто из нас никогда не переживал.

Вот они, пожелтевшие от времени списки с номерами боевых машин, фамилиями командиров этих машин: лейтенанты — Буянов, Крутов, Немцов, Иванов. Я их вижу живыми и накануне боя в Дубовчин-Масловке, глаза горят решимостью победить. Они, эти молодые командиры, только вышли из боя и тут же снова готовы сразиться с врагом

Ночь проходит без сна. В хате горит тусклая лампа, топится печь, хозяйка поставила на стол сваренный в кожуре картофель. Сама ушла во вторую половину дома, а мы слушали боевую задачу.

— Обеспечить отход штаба корпуса и других частей с Дубовчин-Масловки, после чего перегруппироваться в район Ильинцы. Сигналом на выход из боя будет разворот моей машины — и, подняв глаза, командир внимательно оглядел всех нас.

Мы поняли: «Делай, как я». Но также и поняли, что командир верит в нашу победу, определил свое место в центре, и кроме действий его машины других сигналов не будет, значит, верит и в жизнь, и в то, что он выстоит, и машина его будет до конца направляющей в бою или же… тогда стоять всем насмерть!

Четыре часа утра. Январь все же остается верен себе — хотя и нет мороза, но все инеем покрыто, и деревья оделись в белый наряд, кое-где тянется дымок из труб, даже доносится лай одинокой, чудом сохранившейся собаки. Обстановка мирная. Дома утопают в снежной бахроме деревьев, — луна то выходит, то прячется за тучку, а звезды, как стражи, оберегают ее.

Все воины стоят на своих местах. Командир полка приказал огонь открывать только по его команде. Сам встал сверху танка во весь свой рост.

— Так лучше просматривается местность и наш боевой порядок, — ответил он начальнику штаба, когда тот попросил его в машину.

Вскоре со стороны Степановка — Байраковка появились танки противника. Начался массированный артиллерийский обстрел деревни. Мы огня не открывали. И только когда в точке наводки командирской машины показался «тигр», он открыл огонь. От снаряда в лобовой лист «тигр» на наших глазах раскололся, как орех, он не загорелся, он именно развалился.

Вот оно боевое счастье! Значит, их броня раскалывается!

Нет, не обреченность у нас, а именно боевое счастье!

Самое страшное на войне это, пожалуй, чувство твоей беспомощности перед врагом.

«Борьба никогда страх не приносит, наоборот, в борьбе рождаются новые неведомые силы», — говорил командир танкового батальона, бывший артиллерист, когда вместе получали боевые машины. Правильно говорил, молодец!