Наконец мы приехали в Бар-Харбор, одно из самых красивых мест в мире, а поскольку семья Коттене и доктор Аббе имели там дома, нам устроили при встрече пышный прием. Правду говоря, мы редко находились у себя дома. Вацлав рано утром уезжал на автомобиле с Кирой, няней и расписной игрушечной уткой. На вершине холма среди сосен стоял красивый мраморный театр с раздвижными дверями. На окружавшей его лужайке был устроен открытый греческий амфитеатр, где во время сезона должны были выступать величайшие артисты мира. Вацлав усаживал Киру на лужайку, оставлял рядом с ней ее игрушки, задвигал за собой двери и много часов подряд упражнялся в одиночестве. Иногда я, незамеченная, приходила посмотреть на это. Кира часто забывала свои игрушки и смотрела, «как татакабой прыгает и летает». Чем выше он прыгал, тем громче она кричала от радости. Было так чудесно видеть эти два существа, которые обожали друг друга и забывали обо всем, когда он танцевал для нее, а она пыталась ему подражать. Потом Вацлав вдруг спрыгивал со сцены, хватал Киру на руки, танцуя, проносился через площадку и, наконец, бросался на траву, и они вместе скатывались вниз с холма.

Позже, в дневные часы, мы ходили в бассейн, где Вацлав учил меня плавать. Он плавал так чудесно, что целая толпа собиралась посмотреть, когда он нырял или плыл под водой так долго, что смотревшие начинали думать, что он никогда не вынырнет. В воде он делал пируэты и прыгал как рыба. Он также начал играть в теннис и постоянно выигрывал; его прыжки в этой игре были высокими и такими быстрыми, а чувство скорости и расстояния таким точным, что Вацлав мог отбить любой мяч и делал его возвращение невозможным. Невозможно было поверить, что он никогда не играл в теннис раньше.

Каждый вторник днем в театре давали концерт, а поскольку из-за войны большинство артистов не вернулись в Европу, мы превзошли Нью-Йорк. Здесь выступали Крайслер, Гофман[34], Цимбалист, Годовский, Бауэр и другие. Каждый дал одиночный концерт, а иногда они выступали совместно. Вацлав сочинил для этих концертов особые танцы, один был на музыку кек-уока Дебюсси, и Вацлав назвал его «Белый негр». Мы часто ходили в гости к другим артистам в Норт-Сил-Харбор. Гарольд Бауэр много играл Вацлаву музыку Скрябина, а у Шеллингов Вацлав брал уроки флирта у дебютанток. Карлос Сальседо, молодой французский арфист, приехал из Кемдена, чтобы увидеться с нами. Он и Вацлав были большими друзьями и планировали совместные концерты, но, к несчастью, эти планы не осуществились.

Гофманы тоже приехали к нам. Гофман и Вацлав имели общие вкусы — оба увлекались механикой и ковырялись в своих автомобилях. Гофман иногда играл для нас и аккомпанировал Вацлаву. Он сказал, что стал по-иному играть Шопена после того, как увидел Вацлава в «Сильфидах».