Теперь же все это приняло четкое очертание, и – никакой спонтанности. Она знает, что такое Катастрофа, она будет искать святость, и это необходимое условие поиска своих корней в еврейском государстве. Из-за квадратных очков глубокий, полный боли, взгляд следил за ней. И в нем читалось: “ эта репатриантка потеряна для кибуца и заблудилась в своей жизни”.

Никто не может сравниться с Халедом в умении выращивать овец, и ей легко пасти их вместе с ним.

Халед из бедной бедуинской семьи, живущей в долине Бейт-Шеан, был “усыновлен” членами кибуца Бейт Альфа. Арабы убили его отца за тесные связи с евреями. За оплату, он помогал им покупать земли в долине и в других местах страны, владельцы которых проживали в Сирии. Шестеро сирот были распределены по разным кибуцам в Издреельской долине и в долине Бейт-Шеан, и так темнокожий мальчик, отличный от всех окружающих, очутился в кибуце Бейт Альфа.

Он успешно прижился и быстро усвоил правила детского дома, прошел весь курс учебы детей его возраста, и выглядел, как уроженец кибуца. Говорил на иврите, как настоящий сабра, пользуясь, как и они, польскими словечками вперемежку с ивритом.

Братья его оставили кибуцы и жили с матерью одной большой семьей. Только Халед предпочел остаться. Он не хотел носить традиционную бедуинскую хламиду и чалму и, не дай бог выглядеть, как араб. Ему очень нравился рабочий синий комбинезон, и то, что его принимали за еврея.

Каждое утро дети приходили в овчарню с кувшинами – просить молоко для своих козлят, и только из рук “еврея”

Халеда. Ни за что не хотели, чтобы парень из кибуца Эйн-Шемер, “араб” из Вади Ара, наливал в их кувшины молоко.

Халед по-хозяйски расхаживает по кибуцу, а в овчарне берет на себя всю тяжелую работу. Наоми не носит пакеты скошенного сена и вообще ничего тяжелого.

Только он принимает рождающихся козлят. Халед балует ее царскими блюдами. Козленок с искалеченной ножкой ест вместе с ней. С заходом солнца, сразу же после дойки овец и коз, Халед, как мастер своего дела, гонит животных на вершину горы Гильбоа. Она за ним петляет по тропам между скалами и утесами, между дикими травами и кустами, и запах сырости влажной черной земли проникают ей в душу. Катышки роняют по дороге овцы и козы. Внезапные резкие порывы ветра поднимают прах “лысой” горы. Отара, безразличная к пыльной буре, идет себе под присмотром обоих. Подъем по крутым склонам Гильбоа пленит душу и воспламеняет воображение. До самого горизонта раскинуто зеленое море высокоствольных деревьев. Цитрусовые сады, оливки, орешники, верхушки декоративных деревьев раскачиваются волнами под ветром, над красными крышами домов кибуца, с каждым шагом уменьшающихся на глазах. Травы, цветы и щебетание птиц успокаивают боль в ступнях от осколков скалистых троп. Халед, бедуинский пастух от рождения, кличет одну лишь овцу, и вся отара поворачивается за ним.