Его вкус не выдерживает отсутствия хотя бы искорки способностей в сочинениях, которые присылает ему кибуц для оценки.

На общих собраниях Израиль вносит предложения по модернизации жизни кибуца.

С тридцатых годов принято забирать детей от родителей уже в первые месяцы их жизни. Считается, что воспитание ребенка нужно поручать профессионалам. Дети находятся у родителей только с четырех до шести часов после полудня. Почему нельзя, оставлять детей ночевать в родительских домах, чтобы те больше влияли на своих детей, и связь между ними была более близкой! Почему в кибуцах до сих пор ограничено число детей в семье: не более трех?

Израиль требовал убрать общественные уборные, строить для каждой семьи отдельные туалеты и ванные, прекратить дележку одежды. Он настаивал на том, что кибуц отстает от реальности. А его выступление против совместных трапез в общественной столовой вызвало настоящий переполох.

“Что значит, не проводить общественные трапезы?! Отменить эту традицию?”

Кибуц видит в этом знак прогресса.

“Это было достижением, когда в кибуце было немного членов, это сближало. Теперь картина изменилась. Члены кибуца обнаруживают себя среди незнакомых случайных людей, утрачен элемент товарищества”.

Враждебно настроенные произносят на общем собрании зажигательные речи, противясь обновлению жизни кибуца. Собрание отвергает его предложения, считая, что это приведет к распаду всей идеологии кибуцев.

Израиль настаивал на своем и, главное, на праве каждого свободно выражать свое мнение. Члены кибуца обвиняли его в высокомерии. А он говорит, что выдающиеся люди покидают кибуц, и остаются в нем лишь середнячки.

“Кто думает иначе, чем коллектив, – тот изменник, и кровь его разрешена к пролитию”, – вот мнение новоявленных большевиков.

Наоми видит, что каждое такое столкновение оборачивается для мужа сердечным приступом.

Противники говорят, что его мировоззрение реакционно, распускают слухи о его странных привычках, обвиняют его в эгоизме, нежелании участвовать в жизни кибуца. Он противопоставляет себя коллективу. Крикливая молодежь тянет за собой остальных, формируя “общественное мнение”. Теперь большинство в кибуце говорит об Израиле: “Он очень умный, но не совсем нормальный”. Но самое неприятное, что его и Наоми обвиняют в паразитическом образе жизни. Для члена кибуца это самое оскорбительное обвинение. Израиль унижен. Ведь он преклоняется перед идеей кибуца.

Наоми испытывает постоянный страх за его здоровье. А он все еще находится во власти иллюзий. К нему приходят за советом множество людей всех возрастов, и это продолжает вселять в него веру в свои силы и в свое влияние. С большой осторожностью она старается пробудить его от этих неосуществимых мечтаний: “Кибуц – рай для посредственностей, убегающих от всяческих забот: детей воспитывает кибуц, каждый член кибуца обеспечен работой. Люди талантливые оставляют кибуц”.