– Я приеду через четыре дня.

Витя был недоволен.

– Нет, я вернусь, наверное, – уверял Шолковский, торопясь на вокзал, – я заказал охоту на четверг.

И для большей убедительности он вызвал Соукуна и приказал ему приготовить охоту и лесников: он приедет в четверг с охотниками.

– Но тогда нам опять не придется говорить о деле, – настаивал Витя.

Шолковский спешил к вокзалу и не слушал Вити: сроки, проценты, векселя! Все это так ему надоело!

Прошел четверг, прошла неделя, две и более, но не было ни охоты, ни Шолковского!

Нам удалось опять благополучно перевернуться с мартовскими платежами, переписывая векселя, но в конце апреля нас ожидало погашенье десяти тысяч Рапопорту, выручившему нас при погашении закладной Дерюжинского. Для этого у нас были ссуды за Гуту и Батуры, но выдача их все затягивалась: на Гуте появилось запрещение Судомира в шестьсот рублей к одному из покупателей Станкевичу! Опять переписка, Горошко послан в Могилев и пр.

Между тем теплые дни первой половины марта сменились холодами, метели замели все дороги, с трудом можно было перебраться в поселок за почтой. То была ежедневная обязанность Игната. За утренним кофе уже всегда была привезена им и почта, и свежие булки, чисто городские, которые выпекались в еврейской булочной. Пасха в тот год совпадала с Благовещением, и такое совпадение Кириопасхи[298], явление редкое, по словам старожил всегда сопровождалось стихийными невзгодами. Особенно ужасным был снежный ураган в великий четверг. Всю ночь нас с Витей бесконечно тревожила судьба караульщика Лощевского, сидевшего в своем шалаше, карауля карпов. Мы посылали к нему и Колю, и Игната, уговаривали, умоляли его прийти к нам обогреться, но он упрямо отказывался и всю ночь продрожал на своем посту. Это было ужасно!

Неудивительно, что Пасха прошла у нас невесело, несмотря на приезд Вячеслава из Саратова. Мы не решились морозить лошадей и кучера и не поехали к заутрене, почему и не разговлялись. Рискнувшие к нам приехать уже на третий день праздника Шталь, чтобы вечером сыграть партию винта с Вячеславом, проплутали в снегу целых два часа. Казалось, такая метель и снега могли бы хоть оградить нас от неприятностей внешнего мира, но они все же прорывались в нашу мирную обитель!

С одной стороны, Филатов продолжал требовать деньги и преследовать Кандыбу, грозя ему плетью и скандалом. Перепуганное семейство Кандыбы, окруженное добрыми друзьями, две недели жило взаперти, боясь выглянуть на улицу, пока Лиза не поехала искать защиты у губернатора и военного начальства, смиривших расходившегося родственника.