«Прости, что так давно не писал; случай совершенно экстренный, всю неделю я готовился к диспуту (прошедшему вчера) так, как готовятся к экзамену; пришлось прочесть много книг, но кроме того, много запомнить, так как на диспуте приходится говорить наизусть, не по записке. Я даже не известил тебя о получении денег: В. А. передал мне двести…

По решительному недосугу, не успевал заявить самым решительным образом, что я не хочу получать более пяти процентов, то есть того, так или иначе мог бы выручить, держа деньги в бумагах. И так будем в этом расчете с нынешнего полугодия[302]. Может быть. мне все-таки удастся побывать у вас в мае. Дети поедут с бабушкой второго или третьего мая, а мы с Шунечкой будем ждать развязки. Пожалуйста, пиши о своих делах».

Но Леле не удалось приехать в Сарны! А как бы он был пленен красотой Сарн в эти прелестные дни начала мая, как бы он отдохнул душой тогда с нами.

Следующие его письма, хотя и кратко, рисуют его переживания в те дни тревоги: «Третьего мая, сегодня, мы провожаем Тетю и детей. Не оставляй меня теперь своими письмами, так как то, что ты пишешь Тете, до меня уже не дойдет! Седьмого мая у нас совещание славянских академий. Начался приезд делегатов, ждем также Ягича. Надеюсь, что все пройдет мирно, и Соболевский, которому я охотно предоставил главную роль, не поссорится с приезжими академиками».

«Девятого мая. Вероятно, ты не знаешь, что мы здесь последние дни переживали. Внезапно скончался Сергей Владимирович. Он ездил в деревню, в Воронежскую губернию, вернулся сюда третьего мая. В этот же день он посетил Ольгу Владимировну, а вечером, в одиннадцать часов ему стало худо. Четвертого мая, в восемь часов он уже скончался, по словам доктора, от закупорки сосудов, как следствие сильного склероза. Ольга Владимировна, узнав о смерти Сергея Владимировича, стала требовать, чтобы ее везли на Фурштадтскую. К удивлению, на это согласился старший врач общины, и ее желание пришлось исполнить. А у меня в это самое время начался съезд славянских академиков, оканчивающийся только сегодня. Приходилось принимать, отдавать визиты, заседать без конца. К тому же мы пригласили Ягича остановиться у нас. Можешь себе представить, какое тяжелое время мы переживали. Третьего дня похоронили Сергея Владимировича. Вчера у нас было нечто вроде публичного заседания. Но утром я улучил момент съездить к Граве. Получил от него векселя. Он накануне получил письмо от Виктора Адамовича. Спешу кончить. Векселя для верности посылаю вам. Целую тебя и Виктора Адамовича. Благодарю за четыреста».