Но более дрессировки избалованного мальчика меня тревожили вести от своих. Ольге Владимировне становилось все хуже. Доктора определили у нее рак пищевода, и конец ее был неминуем. Для Лели с Наташей, помимо горя потерять эту прекрасную женщину, поднимался тревожный вопрос: как быть с летом? Нельзя было уехать в Губаревку, оставив ее одну в Петербурге. Софья Александровна Вальтер, младшая дочь Ольги Владимировны, предлагала ее отвезти за границу; другие родные пытались ее устроить на даче близ Петербурга. Но в санаторий в Царском Селе ее не приняли, как неизлечимую.

Тетушка волновалась и за Лелю с Наташей, и за деток, и за страдалицу. Она предложила перевезти Ольгу Владимировну в Губаревку. По этому поводу Леля писал мне еще до нашей поездки в Петербург, 29 мая: «Предложение Тети перевезти Ольгу Владимировну в Губаревку имело для нас большое значение. Нас гнела перспектива оставаться здесь и жить на даче. Шунечка прямо бы свалилась от хлопот, да и материально мы бы не выдержали. Ольга Владимировна выразила согласие, хотя родные не очень одобряют этот план, да и состояние ее здоровья, быть может, не позволит совершить такое длинное путешествие. Теперь ей лучше (в смысле общего самочувствия), но может наступить ухудшение. Вчера Шунечка была у Ольги Владимировны и вернулась с тяжелым чувством; Ольга Владимировна колеблется, не хочет быть в тягость кому-нибудь и т. д. Мы решили пока не настаивать. Шунечка будет собираться в Губаревку, а что будет через месяц – увидим. За вашими делами я очень слежу и благодарю за письма. Раз продажа Голицыну не состоялась, совершенно необходимо получить ссуду под залог, чтобы по возможности объединить на одном все обязательства; это сбережение и денежных, и нравственных средств. Меня очень порадовала перспектива получить вам сто тысяч под вторую закладную. Главное, развязаться с Филатовым и с мелкими ссудами в кредитных учреждениях. Жду тебя с удовольствием. Целую тебя и Виктора Адамовича».

Но вопрос о переезде Ольги Владимировны еще встречал много препятствий. «Леля очень грустный, – писала нам Тетушка 15 апреля, – обедал вчера у нас. Наташа волнуется и, в ожидании конца, не знает, что делать с детками».

Тетушка намеревалась тогда приехать к нам в Сарны, уже совсем собравшись к нам, предложила ехать прямо в Губаревку, захватив деток с собой: «Вот видишь, как все складывается, как Бог велит! Уезжай я для своего jouissance[301] в Сарны, ни на что бы не была пригодна!» И дорогая бабушка, всегда готовая все сделать для других, отказалась от поездки в Сарны, поездки, столь улыбавшейся ей, и собралась в Губаревку с Альмой и детьми. Об этом писал мне Леля 23 апреля: