Мы с Витей с большой тревогой следили за ходом всех этих переговоров, о которых нам сообщал Лепин и Граве. В марте 1914 года, помнится, мы с Витей даже пошли слушать молебен в Казанском соборе перед образом Казанской Божией Матери исключительно о спасении Голицыных, так как грозившее Голицыным разорение совершенно изводило нас. «Если наша молитва за них будет услышана, – решили мы тогда, – тогда Голицыны должны будут отслужить благодарственный молебен и принести белых цветов, которых вообще было так много у этой иконы. Даем за них обет». Поэтому, когда Граве с Лепиным через две недели торжественно сообщили нам о блестящем окончании дела, мы не могли не обрадоваться искренне, узнав о спасении обманутых из-за нас людей! Я тотчас же написала княгине Екатерине Владимировне и получила ее ответ: она с князем немедля отслужила молебен в Казанском соборе и привезла к иконе Божьей Матери белых цветов.[312]

Удивительное дело, говорили совершенно озадаченные тогда комиссионеры: что за волшебство с их имением! Испокон веков Сарны на рынке стоили двадцать пять копеек! Репутация отчаянная, вырубленный лес, болота, пески. Купили Масальские, дали такую цену, которой имение никогда и не стоило. Ну! Решили все хором: пропали, погибли! Смотришь – нажили двести тысяч! Купили Голицыны. Ну, думали опять все – пропадут, погибнут! Смотришь, Сарны еще на двести тысяч дороже проданы! Купили уделы. Ну, вот, теперь уделы попались! Их некому спасать! Не тут-то было! Война. И военное ведомство выдало уделам более миллиона за весь сбритый лес: проводили окопы и укреплялись от немцев.

В начале войны, хоть изредка, мы получали весточки о Сарнах, но потом густая завеса отделила нас от них! То граница разрезала имение на две половины, то Сарны переходили за границу, потом обратно и, наконец, кажется, только после двадцатого года, Сарны стали казенным имением в Польше, а усадьбу, по-видимому, неразоренную, занимает теперь управление этого польского казенного имения.

Глава 42

Глава 42

Срок фон-Мекковской закладной приходился, согласно условию с князем Голицыным, в половине декабря 1913 года, только, кажется, поверенный фон Мекка просил десятидневную отсрочку, но Витя, уже измученный всякими предостережениями, опасениями и появлением Рожища (на котором лежала эта закладная) в публикации продаваемых банком имений, согласился отсрочить всего лишь на неделю до двадцать второго декабря. K этому дню он и сам поехал в Москву, и Горошко вызвал к себе на помощь. Горошко в то время еще был в Минске, но ожидал свое назначение страховым агентом в Вызну, должность, которую он занимал с тех пор много лет в этом городке Слуцкого уезда.