Итак, были назначены две даты — премьеры 25 июля 1976 года, в Авиньоне, и последнего спектакля гастрольного тура, в Роттердаме. Наш европейский импресарио Нинон Карлвайсс вскоре организовала остальную часть тура. Авиньон, Париж, Венеция, Белград, Гамбург, Брюссель и Роттердам — таков был наш маршрут. В общей сложности — около тридцати трех представлений в семи городах.
В Авиньон мы приехали за две недели до премьеры. Музыкальные и театральные репетиции, репетиции хореографических номеров: вся труппа работала невероятно напряженно. Тем временем из Италии, от изготовителей, прибыли декорации и задники: их надо было выгрузить и разместить. Позднее пришлось устанавливать и настраивать осветительные приборы. Все эти хлопоты плюс другие, самые разнообразные технические аспекты свалились на нас в период этой запарки. Боб никогда раньше не курировал техническую сторону постановок: не отрабатывал чисто технические нюансы освещения и смены декораций, работы с реквизитом. Мы пока ничего не опробовали на практике. Пришлось скорректировать даже мизансцены в хореографических номерах: сцена тут была намного просторнее, чем на нашей репетиционной базе. Световую партитуру Боб дописывал за день до премьеры. Все эти сложности приходилось учитывать, но я не испытывал ни малейшего волнения. Радостно предвкушал, как увижу свою оперу впервые. Поскольку на репетициях я был концертмейстером, мне ни разу не довелось внимательно понаблюдать за тем, что делал Боб.
Настоящей генеральной репетиции у нас вообще не было: только в вечер премьеры, 25 июля, мы в самый первый раз всё сыграли, не прерываясь, не внося поправок. В вечер премьеры артисты лишь второй раз слышали игру ансамбля синхронно с их собственными номерами. Кстати, мы сами не знали в точности, сколько времени длится наш спектакль. Обычно в восемнадцать двадцать я играл сольно вступление «заходите», в восемнадцать тридцать двери открывались, в семь ноль-ноль начиналась «Пьеса-связка № 1». «Пьеса-связка № 5» заканчивалась в одиннадцать часов вечера; итак, в целом, с учетом вступления, спектакль длился почти пять часов. На тех первых гастролях мы сыграли спектакль тридцать три раза; поразительно, что его общая продолжительность если и варьировалась, то на две-три минуты, не больше.
В вечер премьеры я был в таком возбуждении, что, по-моему, моя душа почти весь вечер провела вне тела. Ни труппа «Эйнштейна», ни — это уж наверняка — аудитория толком не знали, чего ожидать. Пять часов пронеслись как сон. Все шло как полагается. Мы начали с «Пьесы-связки № 1» и, прежде чем я успел опомниться, перешли к сцене