Выходим из трактира и медленно идем в суд. Во дворе суда движение; люди останавливаются и разговаривают, группами входя в здание. По широкой лестнице входим в зал суда. В середине лестницы на стене большая картина: Мария-Антуанетта на телеге по дороге на гильотину. Картина выполнена в манере официальных полотен — увеличение с фотографии. Несмотря на это, картина производит впечатление именно здесь, в готическом полумраке, очень напоминающем Консьержери^{6}. Толпа, создающая толчею на лестнице, та же, что и на картине, та же атмосфера тупости, зависти, жестокости, подавленной наглой трусостью, одним словом, все свойства массы. Похоже, какие-то тайные нити связывают эту картину и изображенную на ней сцену с реальностью. Во Франции нечто неосязаемое из той эпохи сохранилось до сегодняшнего дня. Я остановился. Какой-то человек похлопал меня по плечу: «Dis donne, mon vieux, sennes un peu à droite, on peut pas passer»[392]. Я подумал про себя: «Вот оно, именно то, к тебе обращаются на „ты“». Он посмотрел на меня, засмеялся и, кивнув головой в сторону картины, бросил: Pauvre fille[393].

В зале суда холодно, публика одинаковая: местные фермеры, в целом НАРОД — французский народец, в нем много разных социальных слоев, но вместе взятые они образуют один слой. Немного bourgeois[394], немного пригородной или городской бедноты, немного крестьян, кое-где и кое-что «лучшее», что сливается в единое целое, все смешалось и перемешалось. Социальный горох с капустой.

Рядом со мной сидят два старых гражданина, воняющих вином и махоркой. Они пришли в суд развлечься и послушать. Спорят профессионально, с полным знанием права, присущим каждому французу. Суд еще не вошел, поэтому все болтают, курят, естественно не снимая головных уборов. Семейно-трактирная атмосфера. Сквозь толпу проталкивается человек, несущий на спине другого, без ног. Туловище и руки, на лацкане пиджака пожелтевшие ленточки орденов и розетка ордена Почетного легиона. Знакомые громко встречают его и усаживают впереди меня. Мои соседи хлопают его по плечу.

— Bonjour, mon vieux[395], как ты сюда попал?

— Точно не пешком (à pied), — хрипло смеясь, отвечает тот, довольный шуткой. Остальные тоже смеются.

Внезапно вошел возный^{7} и крикнул: Le Tribunal! Сразу стало тихо, сигареты погашены, головные уборы сняты. Председатель и двое судей в тогах и биреттах сели за стол, прокурор с одной стороны, писарь — с другой; адвокаты — на скамьях вместе с обвиняемыми. Дела посыпались одно за другим, быстро, серийно.