Наконец-то, не прошло и четырех часов. Завтра продолжение. Чувствую себя как после долгого путешествия, приятно уставший и полный новых впечатлений.
27.1.1942
Сегодня утром я встретился с товарищами «мальца». Пришли все четверо, один даже на работу не пошел, только чтобы иметь возможность быть на суде. Я оставил их в бистро напротив дворца, а сам только с одним из них (С. мой клиент из Санлиса. Этот уже немного разбирается…) пошел в бюро Союза адвокатов. Было еще слишком рано, пришлось подождать. За несколько минут до двенадцати вошел молодой, изысканно одетый адвокат. Белый шелковый шарф струился из-под низкого темно-синего воротника и тщательно вычищенного пальто. Маленький узелок галстука спрятан в высоком воротнике
— Есть что-нибудь для меня?
Старик указал на нас и на заплаканную женщину в углу зала. Молодой адвокат посмотрел на нас, сказал «
В нескольких словах я растолковал ему дело «мальца». Он сделал короткие размашистые заметки. Потом дело женщины, довольно хлопотное. Она работала и одновременно получала пособие по безработице. Ее поймали. Но как выжить с тремя детьми на руках, получая 900 франков в месяц, муж в плену. Она начинает плакать, за ней по очереди, как трубы в органе, присоединяются повисшие на ее платье дети. Мне жалко ее, хочется подложить бомбу под весь этот Дворец несправедливости, но я начинаю беспокоиться, поскольку уже пять минут первого. Адвокат успокоил женщину, затянулся в последний раз выкуренной до зубов сигаретой, бросил пятимиллиметровый окурок и, не поднимая его с пола, вышел с нами в коридор. Здесь, через несколько шагов, он наклонился ко мне и сказал несколько вежливых и таких человеческих слов о возмещении затрат,