Поскольку это так, проблема Франции, несмотря на все поверхностные различия, в сущности, идентична проблеме более механизированных народов. Просто это сформулировано по-другому. Замените термин „механизация“ термином „рационализм“ или „интеллектуализм“, и уравнение, связывающее прошлое с будущим, будет точно таким же. В определенном смысле проблема Франции — даже серьезнее, чем проблема более механизированных народов. Причина в том, что корсет ярких, но окостеневших мыслей грозит задушить дух скорее, чем корсет внешней механизации. В конечном итоге он влияет на зрение. Франции угрожает полная слепота. А кроме того, всякое неверное направление искажает человека, унижает его и препятствует развитию. Богатое эмоциональное сокровище расы находится под угрозой погребения. Именно повышенная эмоциональность, а не интеллект до сих пор составляли величие французской расы».
Отлично. Для человека, знакомого с Францией, для которого проблема Франции возникает на каждом шагу, кто наблюдал за Францией с утра до ночи в течение четырех лет, как пытался это сделать я, эти два фрагмента дают потрясающую картину и дополняют все, что я написал на эту тему.
Анализ этих двух фрагментов, подтвержденный собственными наблюдениями, затененный и подкрашенный там, где де Местр и Кайзерлинг прибегают к интеллектуальной стенографии, может передать полную картину и исчерпать тему на несколько месяцев. Жизнь каждого народа, каждого человека — это неизвестный фильм, и нельзя сказать, чем он закончится. Но его можно на мгновение остановить, его можно отмотать назад и определить, чего он стоит и какие перспективы перед ним вырисовываются. Фильм о Франции — захватывающий и провокационный.
Первые четыре абзаца в отрывке из де Местра звучат как фанфары. Фанфары, под звуки которых воспитывалась вся Европа и — Франция. Фанфары громкие, мощные, которые оглушали весь мир на протяжении многих веков и которые так оглушили французов, что те до сих пор слышат их в их первоначальной силе, тогда как до нас доносится только эхо. И в этом вся опасность. Эхо — иллюзия, которую легко принять за живой голос. И тогда все дальнейшее направление мысли становится неправильным и тогда можно заблудиться или, что еще хуже, вернуться к отправной точке, то есть ни к чему не прийти. А также принять эхо за фанфары.
Де Местр трубит, но осторожно, и его небольшое примечание в скобках, что никто не знает судьбы, которая ожидает Францию в будущем, после революции, в данном случае является выражением предосторожности, совершенно не согласующейся с «