Далее по ходу романа главный герой вновь проявляет лучшие качества русского офицера. Ощущение опасности позволяет ему подслушать разговор и раскрыть план его недоброжелателей во главе с драгунским капитаном. Характерно, что с точки зрения офицерской этики такое их поведение по отношению к Печорину было просто недопустимым: не положить пули в пистолеты и попытаться выставить противника на посмешище – это нечто запредельное, выходящее за рамки общепринятых представлений.
Как уже отмечалось выше, так называемая кавказская война имела многие приметы войны гражданской и при соответствующих условиях могла легко таковой стать. А что такое гражданская война? Это война без законов и правил, война без границ и моральных принципов. В этом эпизоде также явно чувствуется застарелая вражда бедных армейских офицеров к офицерам гвардии. Она тем более страшна, что гвардейские офицеры во многих случаях действительно были выше армейцев не только по материальному положению, но и по чисто личностным качествам. Они были более образованы, более воспитаны, их умственный кругозор был намного шире, их храбрость никогда не подвергалась сомнению. Естественно, что и военную карьеру они делали гораздо успешнее, хотя можно, конечно, сказать, что стартовые условия у них были разные (это верно), но разве это их вина. К сожалению, в любом человеческом обществе и в любой стране приведенные выше обстоятельства вызывают вполне понятные причины для зависти и даже ненависти. А эти чувства разрушает все традиционные понятия, в том числе и понятие о чести, и уж тем более в условиях вялотекущей кавказской войны.
Эта война, помимо всего прочего, оказывала серьезное влияние на общественное мнение, и Печорин замечает это. После того, когда он, спустившись на землю через окно в комнате Веры, сбивает драгунского капитана и бросается в кусты, в городе возникает паника. «Тревога между тем сделалась ужасная. Из крепости прискакал казак. Все зашевелилось; стали искать черкесов во всех кустах – и, разумеется, ничего не нашли». Но оснований для паники действительно имелось достаточно. Так, фон Торнау вспоминал, что в начале 1830-х гг. абреки часто прорывались небольшими партиями к Ставрополю, к Георгиевску и Минеральным Водам. [29]. Это подтверждал и декабрист А. Е. Розен, отмечая, что ранее «несколько отважных черкесов» делали иногда набеги на Пятигорск, на Кисловодск и их окрестности [30, с. 253]. Генерал Г. И. Филипсон также писал в своих воспоминаниях, что в 1836 году Кисловодск, несмотря на то, что охранялся артиллерией и регулярной пехотой, подвергся нападению горцев, «причем не обошлось без человеческих жертв» [31].