Печорин до конца оставляет возможность своему противнику сохранить лицо: «Я решился предоставить все выгоды Грушницкому; я хотел испытать его; в душе его могла проснуться искра великодушия, и тогда все устроилось бы к лучшему; но самолюбие и слабость характера должны были торжествовать». Самолюбие и слабость характера в обыденной жизни не являются такими уж плохими качествами, но для офицера, особенно перед боем и в бою они нетерпимы, потому что могут погубить дело, а это загубленные жизни и искалеченные судьбы.
И опять Печорин дает возможность Грушницкому достойно выйти из ситуации: «Он (Грушницкий. – Авт.) покраснел; ему было стыдно убить человека безоружного; я глядел на него пристально; с минуту мне казалось, что он бросится к ногам моим, умоляя о прощении; но как признаться в таком подлом умысле?.. Ему оставалось одно средство – выстрелить на воздух; я был уверен, что он выстрелит на воздух! Одно могло этому помешать: мысль, что я потребую вторичного поединка».
А что же Грушницкий? «Колени его дрожали. Он целил мне прямо в лоб… Неизъяснимое бешенство закипело в груди моей. Вдруг он опустил дуло пистолета и, побледнев как полотно, повернулся к своему секунданту. “Не могу”, – сказал он глухим голосом. – “Трус!” – отвечал капитан. Выстрел раздался. Пуля оцарапала мне колено».
Обвинение в трусости, которое бросил Грушницкому драгунский капитан, – самое тяжелое оскорбление для русского офицера, после которого неизбежно должен был следовать вызов на дуэль. А что делает Грушницкий? Он стреляет в Печорина, как будто его ударили хлыстом, то есть драгунский капитан знал цену своему подопечному. Печорин великодушен по-прежнему: «И вы не отказываетесь от своей клеветы? не просите у меня прощения?.. Подумайте хорошенько: не говорит ли вам чего-нибудь совесть?». И вот здесь инициативу берет в руки драгунский капитан, вероятно, опасаясь, что Грушницкий может дрогнуть. «Господин Печорин…. вы здесь не для того, чтоб исповедовать, позвольте вам заметить… Кончимте скорее; неравно кто-нибудь проедет по ущелью – и нас увидят». Но когда обман с пистолетами обнаружился, а после протестов драгунского капитана Печорин предложил ему дуэль на тех же условиях, тот «замялся», то есть попросту струсил. Легко совершить подлость, но отвечать за нее по-настоящему желающих очень мало.
Как ведет себя в этой ситуации Грушницкий? Теперь драгунский капитан помочь ему не может и решить за него тоже ничего не может, он выведен из игры. «Грушницкий стоял, опустив голову на грудь, смущенный и мрачный. – Оставь их! – сказал он наконец капитану, который хотел вырвать пистолет мой из рук доктора… – Ведь ты сам знаешь, что они правы. Напрасно капитан делал ему разные знаки, – Грушницкий не хотел и смотреть».