Фрейд многозначительно подписал это письмо «Ihr alter Freud» («Ваш старый Фрейд»). Возможно, это был единственный раз, когда он так обращался к Абрахаму, словно давая понять, что уже достиг преклонных лет. В английском переводе опубликованной переписки Фрейда с Абрахамом эта фраза звучала иначе: «как всегда, Ваш».

3 июля 1915 г. Фрейд написал, что близится к окончанию уже 11 из 12 метапсихологических статей. Он объявил о своих летних планах: сначала снова поездка в Карлсбад, а оттуда в Берхтесгаден, где он уже провел не одно лето и собирался отдыхать там и далее. Кроме этого предполагалось:

«…в августе посетить еще и Ишль по случаю 80-летия моей матери. (Мой отец достиг 81,5 года и мой старший брат[249] тоже не смог пережить этот возраст, так что перспективы весьма мрачные.) Без сомнения, теперь все планы достаточно условны. Что надежды, что планы, когда человек так хрупок, а жизнь столь коротка?»[250]

Этот примечательный абзац в сжатой форме содержит некоторые противоречия: Фрейд назвал свои «генетически подкрепленные» ожидания прожить так же долго, как и его отец, «мрачными». Ему еще предстояло достичь 62-летнего возраста, который он считал «критическим» еще с 1899 г. Однако впереди уже маячил следующий, и еще более «критический» рубеж, который Фрейду, как отцу и брату, было якобы позволено достичь, но не перейти.

Фрейд, должно быть, чувствовал, что, помимо «мрачного», возможны и другие варианты, поскольку вслед за словами об эфемерности планов и ожиданий (как летних, так и жизненных) воспользовался той же цитатой, которую однажды уже употребил в письме от 25 августа 1914 г. Так кратко он обозначил свою позицию (вновь выраженную им всего за несколько месяцев до смерти), недвусмысленно указывающую, что, хотя он часто бывал утомлен выпадавшими на его долю нескончаемыми испытаниями (особенно на заключительных этапах болезни), он все равно любил жизнь и желал продлить ее как можно дольше, практически до самого того момента, после которого назвать дальнейшее существование жизнью было бы уже невозможно.

«Быстротечность»

«Быстротечность»

Фрейд выразил свою любовь к жизни в маленьком эссе, где подошел к проблеме жизни и смерти в манере, совершенно непохожей на ту, в которой были написаны его «Мысли о времени войны и смерти». Название этого эссе, «Быстротечность», вновь показывает нам, сколь много общего всегда было между мыслями, выраженными на страницах его писем и получившими свое воплощение в научных трудах. В только что процитированном письме Фрейд использовал фрагмент из трагедии Шиллера, напоминающей нам о быстротечности человеческой жизни. Вскоре одно из встретившихся там слов оказалось в названии его работы. Написанное по просьбе Берлинского общества Гёте для памятного тома «Земля Гёте», в создание которого внесли свой вклад многие ведущие поэты и писатели Германии[251], эссе Фрейда было выполнено в прекрасно соответствующем торжеству стиле и так мастерски, что уже одна эта работа дает исчерпывающее представление о писательском даровании Фрейда, отмеченном в 1930 г. премией Гёте. Фрейд описал разговор, состоявшийся «во время летней прогулки по очаровательной сельской местности» в компании «неразговорчивого друга и молодого, но уже известного поэта»[252]. Вокруг было действительно очень красиво, но поэт не мог наслаждаться прекрасными видами природы, ведь с приходом зимы все это великолепие должно было исчезнуть. Все, что поэту было дорого, раз от разу утрачивало для него свою ценность из-за преходящей сущности любого шедевра.