– La première porte à gauche, au premier⁷².

Я позвонила. Дверь отворила горничная, такая же чистенькая, свеженькая, как и весь госпиталь.

– Monsieur Lencelet?

– Он сейчас выйдет.

И действительно он тотчас же взошел в коридор.

– Bonsoir, mademoiselle. Пойдемте за мной.

Я пошла за ним по темному коридору; он отворил дверь, нажал в стене одну электрическую кнопку, другую… мягкий свет лампочек под зелеными абажурами озарил небольшую комнату со светлыми обоями и мебелью moderne style⁷³ из желтого дерева. Два стола с книгами – вдоль стены и посредине комнаты. Неизбежный armoire à glace⁷⁴, к которому я до сих пор не могу привыкнуть – он все кажется мне принадлежностью дамской спальни, а уж никак не комнаты мужчины. А тут еще был и туалетный столик, тоже с зеркалом.

Топился камин.

– Садитесь здесь, – сказал он, подвигая кресло к огню, а сам стал подкладывать дрова в камин. Я села, держась по обыкновению чрезвычайно прямо, в длинном траурном платье; длинная креповая вуаль, спускаясь на лицо, скрывала совершенно и его выражение и следы слез. Мне стало вдруг как-то хорошо… Не хотелось ни двигаться, ни говорить. Эта светлая уютная комната, кругом тишина. Дрова весело трещали в камине, и приятная теплота разливалась по всему углу…

Я точно отдыхала после какого-то длинного, трудного пути и молчала, неподвижно сидя в кресле.

И мне не хотелось отвечать на его вопрос:

– Итак, вы опять расстроены и не знаете, что делать?

– Не могу я ехать… слишком ужасно… дома… там… опять…

Мой голос был спокоен и ровен. Или я очень устала, или просто нервы упали – не знаю.

– Вам необходимо ехать?

– Да, я назначена душеприказчицей по духовному завещанию. Я так люблю бабушку, надо исполнить ее последнюю волю, а все-таки не могу решиться – как вспомню, что ждет там меня.

Я чувствовала себя в эту минуту – такой слабой, бессильной, и мне стадо стыдно и захотелось сказать ему, что я не всегда была такая.

– Вы не думайте, впрочем, что я перед ними показываю такую слабость. Я из гордости всегда скрываю ото всех свои страдания, всегда притворяюсь веселой и оживленной… но зато эта комедия отнимает у меня последние силы.

Он помолчал несколько времени, как бы соображая что-то.

– Et bien, partez en Russie; faites ce que vous devez faire; remplissez votre devoir⁷⁵, – сказал он вдруг повелительным, не допускавшим возражения тоном.