А еще я вспомнил, что шедевр Гершвина привозили к нам в 1950-х или 1960-х американцы. Тут холодная война, а они распевают под музыку не слишком тогда популярного у нас композитора с одесскими корнями Гершвина. Опера «Порги и Бесс» длинная, со сложной сменой декораций.
Откуда я, мальчишка, мог это знать? Потому и волновался, что родители пропали. Пришли с премьеры за полночь. И восхищенные. Но больше всего понравился Порги. И даже не голосом, а тем, что все три с лишним часа просидел и пропел, не вылезая из инвалидной коляски.
Вот какие воспоминания навеяли «Порги и Бесс». До городка Виджевано добирался на такси, пересказывая шоферу на смеси языков все перипетии. Астрономическая сумма на счетчике не расстроила, а, напротив, добавила колорита в небывалую историю.
Господи, первый раз в Ла Скала, и сразу такая жуть. Или артистический подвиг. А может, журналистское везение: ничего похожего даже не слышал.
Да, сходить в лучший оперный театр мира обязательно стоило.
Жизнь сначала, или здравствуй и прощай
Жизнь сначала, или здравствуй и прощай
Розы у рояля
Розы у рояля
Больше всего на свете композитор, пианист Александр Цфасман любил джаз и цветы.
Почему пишу о нем? Да потому, что долгие годы я, тогда совсем сопливый мальчишка, был соседом дяди Саши по даче в Ново-Дарьине.
Иногда вечерами около деревянного сруба Александра Наумовича останавливались автобусы, случалось, и грузовички, набитые молодыми людьми, которые начинали скандировать: «Са-ша Цфас-ман, вы-хо-ди!» И седой человек не выходил, а выбегал к ним в своих неизменных, невиданных тогда белых шортах. Здоровался, жал всем руки, а потом машины подъезжали ближе к забору, он садился за рояль на террасе — и звучал джаз! Начинал всегда со своего коронного «Неудачного свидания», завершал неизменно Гершвином. Он вообще считал, что настоящий джаз закончился именно на Гершвине, а все остальное — лишь более или менее удачные его перепевы.
Дачный участок Цфасмана в деревушке Ново-Дарьино напоминал настоящий розарий. Вокруг дома аккуратнейшие посадки. И каких только роз здесь не было! Алые и бархатные, белые и желтоватые, маленькие карликовые и огромные, размером чуть ли не с подсолнух. Было это во второй половине 1950-х — начале 1960-х, и немногие в те времена так увлекались цветами. Да и удовольствие было из дорогих. Но Александр Наумович Цфасман честно тратил на любимые розы изрядную часть своих немалых гонораров.
Один из основоположников советского джаза, прекрасный композитор и великолепный пианист, он известен не только «Неудачным свиданием», «Быстрыми движениями» и «Спортивным маршем», но и симфоническим концертом для фортепьяно с джаз-оркестром. Двадцатилетний студент Московской «консы» (консерватории) в 1926 году основал АМА-джаз и потом три десятилетия писал музыку и возглавлял популярные оркестры.