Дача Цфасмана пылала. С трудом из нее выбралась бедная Тамара. Огонь перекинулся и на наш участок. И мы бы сгорели дотла, если бы не наше родное Ново-Дарьино. Ринулись на помощь все — друзья и незнакомые, бежали здоровые дядьки со шлангами и огнетушителями, детишки с игрушечными, но полными ведрами. Модно одетые дамы вручную тягали воду из колодца. Молодые ребята, из-за праздничного стола добровольно сбежавшие, забирались на крыши подсобных построек, буквально метлами сбивая пламя.

Ясно, что соседний участок самим, без всё ехавших и ехавших пожарных, было не спасти. А наш — спасли, отстояли. Сосед в России больше, чем сосед. И к приезду казавшейся Богом посланной машины мы были уже в относительной безопасности. Пожарные не очень торопились. Тушили, как могли, не то что особого героизма, просто резвости и желания не проявляли. А потом у них, так уже бывало, когда несколько лет назад приезжали тушить дачу знаменитого банкира Виктора Геращенко, закончилась вода. Я молил, просил: второй этаж, казалось, на века сооруженной соседней дачи можно было потушить. Меня, да и всех других, не слушали или не слышали: уселись отдыхать. Я спросил: «Почему?» — и мне с недостойным спокойствием ответили: «Устали». Все-таки приехала еще одна машина с цистерной, наподобие разъезжавших в довоенных фильмах. Но и там что-то не шло, сломалось, вода никак «не подавалась». Короче, дачи Александра Наумовича Цфасмана не стало. И еще пару лет мародеры тащили из нее какие-то железки, остатки кровли.

Что это было? Считайте и понимайте, как хотите. Дачу, вернее участок, продали, и теперь у нас новые соседи, с которыми пока не знакомы. А на том самом месте, на котором был высаженный композитором густой лесок и с которого примчался красный петух, мигом выросла линейка новых красивеньких магазинчиков. Сначала люди в них не заходили. Но теперь стали наезжать. Стоянка удобная. Продукты пусть «недэшевые», зато хорошие. Продавцы — «вэжливые». И над всем этим веет несокрушимый запашище жареного мяса.

Но все же иногда мне казалось, что вот-вот повеет аромат дяди-Сашиных роз. Я выхожу на крыльцо, вдыхаю воздух. Нет, аромата больше нет. Мне просто почудилось.

Но почему-то, я знаю это точно, через месяц-другой я снова выйду поздним вечером на родное крылечко и попытаюсь вдохнуть, поймать то, чего нет, что ушло.

Толпа текла мимо

Толпа текла мимо

Я удерживал рвущегося из моих усталых рук вора из последних сил, громко моля о помощи. Сотни и сотни людей равнодушно взирали на нашу неравную схватку.

Неужели мы полностью превратились в бездушных роботов? Скучных, эгоистичных, вяло взирающих и плюющих на чужую беду. А как же тогда сердобольная русская душа или заповедь о помощи ближнему своему? Неужели все это осталось в прошлом…