Прочно и основательно поселился на даче в четырех с половиной километрах от станции Перхушково в 1955-м. Жена Ксения Григорьевна и сын Роберт жили в уютной квартире на улице Горького, а он при каждом удобном случае вырывался в Ново-Дарьино. Уж не знаю, как снизошла на него любовь к розам. Был я тогда слишком молод, даже мал, а жил совсем рядом через забор, в котором была проделана между двумя нашими участками зеленая, никогда не закрывающаяся ни с одной из сторон калитка.

И едва ли не первое впечатление безмятежного деревенского детства — знаменитый композитор с неизменным здоровым ведром, а потом и тележкой, усердно собирающий навоз на местных коровьих пастбищах. В своих поначалу белых шортах, теннисных тапочках на босу ногу Александр Наумович аккуратнейше сгребал совком коровье золото в свое ведрище и тащил на участок. Роста небольшого, но очень спортивный, он натаскивал это добро и удобрял бесконечные полоски земли с розами. А как тщательно тяпкой рыхлил приготовленную для цветов землю. В Перхушкове главенствовала глина, и без навоза, торфа, других удобрений розам было бы не выжить, не прижиться.

Иногда и мне, подрастающему, казалось, что дядя Саша слишком усердствует на своих плантациях. Его длинные музыкальные пальцы пианиста разминали буквально каждый кусочек тяжелой глинистой земли. Мой отец — товарищ Цфасмана по жизни и по даче, видя все эти упражнения, изредка перевешивался через редкий забор: «Саша, ну что вы делаете! Поберегите руки. Садоводов — много, но кто будет играть джаз?» Александр Наумович только посмеивался: «Какие Гершвин и Цфасман, когда есть такие розы! Заходите, гляньте на красавиц». И следовали семейные экскурсии по розарию. Александр Наумович мог долго объяснять, какая роза в его живой коллекции самая ценная. Эту он привез откуда-то с юга, где увидел во время гастролей. Вот ту подарила жившая в паре километров поэтесса и друг дома Агния Барто. Та приобретена у знаменитого коллекционера за баснословную (по тем сравнительно дешевым временам) сумму. А вот эту — действительно королевскую — прислали из самих Нидерландов. Та же, видите, она чуть похуже, куплена в Англии. В былые годы это казалось каким-то небывалым волшебством.

В хорошие минуты дядя Саша был щедр, и кое-что перепадало соседям. То отросточки, которые изредка даже и приживались на нашем соседнем участке с суровой новодарьинской почвой, то какие-то корешки, которые мы прикапывали в надежде вырастить розу «как у Цфасманов». Но, честно говоря, получалось далеко не всегда. Не было той любви и фанатизма, которых требовали цветы. И они, родимые для Александра Наумовича, но не для нас, каким-то образом это чувствовали.