Вскоре добираюсь до гостиной, где мы с Полеттой мило беседовали перед моей поездкой в Сони. Оглядываюсь в поисках сейфа или другого места, где она может хранить документы.

Сейф обнаруживаю за картиной. Он вделан в стену и имеет цифровой замок. Замок меня не слишком беспокоит, поскольку стена здесь не каменная, а деревянная. Возвращаюсь на кухню, где нахожу консервооткрыватель и солидный разделочный нож. Этим ножом начинаю шуровать вокруг петель дверцы сейфа. На то, чтобы сделать их сговорчивыми, уходит четверть часа. Сейф открыт.

Внутри несколько шкатулок с драгоценностями и куча бумаг. Побрякушки меня не интересуют, а вот бумаги… Тащу их на веранду, где посветлее, и быстро просматриваю. Вскоре нахожу то, что хотел найти. Это договор о передаче акций железнодорожной компании, которые Руди Бенито вручил Грэнворту Эймсу. Свидетелем передачи значится Полетта.

Внимательно читаю договор, затем убираю в карман. Остальные бумаги возвращаю в сейф, а сам сейф, насколько это удается, возвращаю в прежнее состояние и завешиваю картину.

Эти ночь и утро, невзирая на их хлопотность и сюрпризы, были очень плодотворными. Я доволен собой и чувствую, что вскоре закончу порученное задание. Бросаю взгляд на окрестные холмы. Из окон льется приглушенный свет, какой бывает, когда еще только-только светает.

На столе лежит пачка сигарет. Закуриваю. Потом иду к буфету и наливаю себе щедрую порцию виски. Успеваю выпить половину, как в комнате вдруг вспыхивает свет.

Оборачиваюсь. В дверном проеме стоит Полетта.

На ней симпатичный голубой шелковый халатик. Ее светлые, с медным отливом волосы стянуты лентой. На лице – легкая улыбочка, а в руке – кольт тридцать восьмого калибра.

Допиваю виски.

– Так-так-так, Полетта, – говорю ей. – Как приятно снова тебя видеть после недолгой разлуки.

Она входит в комнату. Пистолет по-прежнему направлен на меня.

– Итак, мистер федерал вернулся, – тихо говорит она, продолжая улыбаться. – А почему вы не пожелали войти, как входят приличные люди – постучавшись в дверь?

Затягиваюсь сигаретой.

– Сейчас расскажу, малышка. Не смел тревожить ваш сон. Мне вдруг пришла потрясающая мысль – заехать к вам и кое-что поискать. Однако вы мне помешали. Кстати, почему бы вам не убрать пистолет?

Она смеется:

– А вам бы хотелось, чтобы я его убрала? Да, Лемми? Думаю, что хотелось бы. Но ваш запас удачливости кончился. Пора хлебнуть неудач.

– Уже хлебнул. Полетта, зачем вы прикидываетесь дурочкой? С дамочками всегда так: начав играть, они переигрывают. Вы самоуверенная женщина. Можете сесть играть в покер, имея на руках пару двоек, но держитесь так, словно у вас полный дом. Но этой ночью вы допустили крупную ошибку. Вам не следовало звонить Даредо.

Некий болван подстерегает меня на дороге в Сони, оглушает и тащит в подвал своей халупы. Потом я очухиваюсь и сразу догадываюсь, по чьей наводке он сработал. Казалось бы, чего вам приспичило звонить Даредо? Ответ прост, как десятицентовая монета: вы почуяли опасность. Вам не хотелось, чтобы я приехал в Сони и встретился с Руди. Вот и попросили его, как говорится, убрать меня с дороги.

Но я все-таки побывал в Сони и увиделся с Руди. А дружки Луиса сообщили, что я улизнул. И он решил исправить оплошность того болвана и встретить меня на подъезде к вашему гнездышку. Засел он среди кактусов с винтовкой и стал ждать. Только и с этой затеей у него случился провал. Он получил такую взбучку, что жизнь ему не мила.

Полетта продолжает улыбаться:

– Лемми, меня это не волнует. Я все равно управляю игрой.

– Не то слово, малышка! Но что вам дает управление игрой? Куда оно вас приведет и меня заодно? Полетта, почему бы не добавить щепотку разума? Какое преимущество вам дает пистолет? Думаете, получится меня застрелить? Каким образом? Не валяйте дурака.

Она громко смеется. Не женщина, а персик. Однако нервы у нее крепкие.

– Может, это вам хватит валять дурака, Лемми? – спрашивает она. – Или думаете, вы первый федерал, который бесследно пропал в Мексике? Да, Лемми, я вас убью, и не потому, что мне этого очень хочется. В чем-то вы мне даже нравитесь. Но вы слишком назойливы. Вы из тех, кто работает без остановки. Вы упрямы. Привыкли совать нос в чужие дела, а мне это очень не нравится. Я выбираю меньшее из двух зол.

Плюхаюсь на стул. Полетта стоит посреди комнаты, прямо под яркой электрической лампочкой. Смотрю на пистолет в ее руке. Рука застыла словно каменная. Похоже, эта дамочка и впрямь меня убьет не моргнув глазом.

Вот тебе и везунчик Лемми. Меня разбирает злость. Только-только я начал соображать, как мне распутать эту историю с фальшивыми облигациями – и на́ тебе! Цыпочка спустит курок, и одним исчезнувшим федералом станет больше. Вот уж не думал, что приму смерть от дамской руки.

– А знаете, Полетта, ваше поведение мне и сейчас кажется глупым. Ну ухлопаете вы меня, и что это вам даст? Разве я чем-то вам навредил? Не в моих правилах вредить женщинам.

Она лишь улыбается, потом говорит:

– Да, я ухлопаю вас и постараюсь, чтобы вы не мучились. Вы как предпочитаете: сидя или стоя?

– Минутку, Полетта. Прежде чем вы нажмете на спусковой крючок, хочу вам кое-что сказать.

– Хорошо, Лемми. Я вас слушаю. Говорите, только не пытайтесь тянуть время.

Мои мозговые колесики вертятся на адских скоростях. Если помните, я вам рассказывал, как во время нашего первого с ней разговора Полетта подошла и положила руки мне на плечи. Потом она опустила руки, незаметно ощупав мой пиджак (это она думала, что незаметно). Ее правая рука задержалась на том месте, где под пиджаком в плечевой кобуре лежал «люгер». Кобура находилась под моей левой рукой. Возможно, Полетта думает, что кобура и пистолет по-прежнему там. Она не знает, что мексиканцы сперли кобуру и пистолет перекочевал в правый карман пиджака.

Встаю. Руки опускаю по швам.

– Ну что ж, Полетта. Если мне суждено принять смерть, я встречу ее стоя. Вряд ли вам захочется выполнять мои просьбы, но я все-таки рискну вас попросить. Две необременительные просьбы. Прежде чем отправиться туда, где нет виски, я хочу выпить еще порцию вашего отличного бурбона. Это первая просьба. Вторая: отошлите мой служебный жетон одной женщине в Оклахому. Адрес я вам дам. Никакой спешки. Если хотите, отошлете через год, но мне хочется, чтобы он к ней попал.

Полетта снова смеется:

– Кто бы мог подумать? У сурового федерала вдруг проснулись сентиментальные чувства к женщине.

– Представьте себе, – пожимая плечами, отвечаю я.

Поворачиваюсь и иду к буфету. Наливаю себе бурбона, залпом выпиваю, ставлю бокал на буфет и поворачиваюсь к Полетте.

– Первая просьба выполнена. Осталось вытащить жетон. Я оставлю его на столе.

Опускаю руку в правый карман, словно за жетоном, сжимаю пистолет и стреляю через ткань. Я метил в висящую лампочку и попал. Распластываюсь на полу и слышу три выстрела Полетты. Делаю рывок к ней, словно я бегун на финишной прямой, и головой ударяю ее в живот. Полетта летит на пол. Хватаю ее за руку и забираю пистолет.

– Вот так-то, малышка, – говорю ей. – И не надо особо нервничать.

– Будьте вы прокляты, Лемми! Какой же дурой я была, что попалась на ваши просьбы!

– Не то слово, – усмехаюсь я. – Вам бы ухлопать меня, пока я пил бурбон. И чего вы профукали свой шанс? Вообще-то, мне еще не попадались дамочки, умеющие хорошо стрелять.

Полетта молчит и тяжело дышит. Выбрасываю ее пистолет на веранду, а ее саму веду в другой угол, где стоит торшер. Включаю и смотрю на Полетту. Она и сейчас улыбается, но жестко.

– Подведем итоги, леди. Вы играли свою роль как могли, но что-то пошло не так. Вы это и сами знаете. Будь у вас побольше сообразительности, вы бы застрелили меня, пока я пил бурбон. И сейчас мой еще теплый труп лежал бы на полу. Потом вы позвали бы своего дружка Луиса. Правда, не знаю, в том ли он состоянии после моего угощения. Но может, ради вас постарался бы зарыть мое тело в каком-нибудь пустынном местечке. И никто бы не узнал, что большой злой волк Лемми Коушен приходил и пугал бедную малышку Полетту. Увы, не повезло ей!

– Может, и не повезло, – соглашается она; голос у нее напряженный. – Но я хочу знать, в чем меня обвиняют. Вы назвались федеральным агентом, а где доказательства? Жетона я так и не видела. И потом, вы ворвались в мой дом, что давало мне право стрелять. Здесь Мексика.

– О’кей. Возможно, в вашу историю и поверили бы, но мне нет дела до этих выстрелов. Вот если бы вы в меня попали, тогда другой разговор. Я арестовываю вас не за стрельбу в меня, а совсем по иному поводу.

Она опускается на стул и начинает плакать. Подол халатика слегка задирается, приоткрывая ножку. Да, на ее ножки стоит посмотреть. Я молчу. Просто жду, когда она выкинет еще какой-нибудь фортель.

Плачет она недолго, потом перестает и просто смотрит на меня. Выглядит она еще привлекательнее. Полетта пытается улыбаться сквозь две крупные слезинки, повисшие в уголках глаз. Говорю вам: эта Полетта – потрясающая актриса. Занимайся я театром, с удовольствием взял бы ее на роль бандита, косящего под женщину и вжившегося в этот образ.

– Лемми, принесите мне выпить, – просит она.

Иду к буфету и наливаю ей приличную порцию бурбона. Это ей понадобится, и чем дальше, тем больше. Приношу ей бокал и смотрю, как она пьет.