Потом другая женщина спела контральто еще одну совершенно невыразительную песню, а мужчина прочел забавный рассказ. За исключением нескольких фраз, которым он в детстве научился у стариков в Стратспее, Грант не понимал гэльской речи, поэтому он слушал так, как слушал бы чтение на итальянском или тамильском. Если не считать удовольствия, испытываемого самими выступавшими, все это выглядело достаточно скучным. По музыке песни были очень неинтересны, некоторые просто жалки. Если именно их приезжали «собирать» на Гебриды, то вряд ли они того стоили. Несколько действительно хороших песен, как и все талантливо созданное, разлетелись по свету на собственных крыльях. А эти слабые подражания лучше было оставить умирать.

Во время концерта мужчины в конце зала все время входили и выходили, но Грант не обращал на это особого внимания, пока чья-то рука не сжала его локоть, а чей-то голос не прошептал ему в ухо: «Может быть, хотите капельку?» Тут он понял, что островное гостеприимство предлагает ему принять участие в дележе самого редкостного в их хозяйстве продукта. Поскольку отказываться было некрасиво, Грант поблагодарил своего благодетеля и, последовав за ним, вышел из зала в темноту. Прислонившись к стене с подветренной стороны здания, в котором происходило собрание, в согласном молчании стояли представители мужского населения Кладда. В руках у Гранта оказалась бутылка вместимостью с полпинты. «Slainte!» – сказал он и, поднеся ее ко рту, сделал глоток. Рука, направляемая глазами, лучше адаптировавшимися к темноте, чем его собственные, забрала у него бутылку, а голос пожелал здоровья. Затем Грант вслед за своим неизвестным другом вернулся в освещенный зал. И сразу же увидел, как мистера Тодда тоже украдкой тихонько постучали по руке, и мистер Тодд тоже вышел в темноту, чтобы подкрепиться содержимым бутылки. Нигде больше такое происходить не могло, подумал Грант. Разве только в Штатах в годы «сухого закона». Неудивительно, что в отношении шотландцев к виски присутствуют одновременно и глупость, и лукавство, и скромность. (За исключением Стратспея, конечно, где зелье изготавливается. В Стратспее бутылку ставят на середину стола так же прозаично, как это сделал бы англичанин, может быть, только чуть более гордо.) Неудивительно, что они ведут себя так, будто, делая глоток виски, совершают лихой, чтобы не сказать дерзкий, поступок. Поразительное отношение, как хитрый взгляд искоса, среднего шотландца к своему национальному напитку может проистекать только от унаследованного от предков сознания запретности спиртного, запрета, наложенного либо Церковью, либо Законом.