Согретый добрым глотком из плоской фляжки, Грант терпеливо выслушал скучное выступление на гэльском Дункана Тэвиша, самоуверенное и длинное. Он представил собранию гостя, приехавшего издалека, чтобы поговорить с ними, гостя, который не нуждается в том, чтобы его представляли ни он, Дункан Тэвиш, ни кто-либо другой; гостя, подвиги которого говорили сами за себя. (Тем не менее Дункан довольно долго говорил о них.) Грант не уловил гэльское имя гостя, но отметил, что те, кто выходил наружу, стали проталкиваться обратно, когда раздались одобрительные восклицания, приветствующие заключительную часть речи мистера Тэвиша. Либо оратор действительно был гвоздем вечера, либо виски кончилось.

С ленивым удивлением Грант наблюдал, как от сидевших в переднем ряду отделилась маленькая фигурка, взобралась, цепляясь за рояль, на эстраду и направилась к ее центру.

Это был Крошка Арчи.

На Кладда Крошка Арчи выглядел еще более дико, чем на пустошах Клюна; его вид еще более не соответствовал обстановке, попугайная яркость его костюма поражала еще больше. На островах не носили килт, и среди всех этих мужчин в одежде из толстой грубой материи спокойных тонов он более чем когда-либо выглядел «сувенирной куклой». Без своего лихо заломленного балмораля с пучком травы он казался как бы неодетым, как полисмен без шлема. Волос у него было очень мало, и их жидкие прядки были зачесаны поперек головы, чтобы скрыть лысину. Он был похож на игрушку, вытащенную из чулка с не очень дорогими рождественскими подарками.

Однако приветствовали его с необыкновенным радушием. Грант не мог вообразить, чтобы кто-нибудь, помимо королевской семьи, каждого ее члена в отдельности и всех вместе, удостоился такого приема, какой сейчас был оказан Крошке Арчи. Даже если учесть действие выпитого на задние ряды, это было удивительно. А какая тишина наступила, когда Крошка Арчи начал говорить! Грант жалел, что ему не видны лица. Он вспомнил, что Бэлла из Льюиса не ответила на попытки Арчи у заднего крыльца обратить ее в свою веру, вспомнил, что то, что думал Пэт Рэнкин о Крошке Арчи, не могло быть воспроизведено на бумаге. Что же эти островитяне, отрезанные от мира и лишенные разнообразия впечатлений, которое только и может научить человека выбирать между одним и другим, – что эти островитяне думают о нем? Здесь присутствовал материал, о котором Арчи мечтал: наивные, восприимчивые, скромные, занятые самими собой люди. Их нельзя было поднять на восстание против правительства, этих островитян, потому что никто никогда по-настоящему ими не правил. Правительство, по их мнению, существовало для того, чтобы подкормить их различными льготами и чтобы выманивать у них налоги. Однако можно было попытаться взорвать лояльность островитян, сыграв на их изолированности; их оппортунизм можно было отточить выгодными соблазнами. На Кладда Крошка Арчи не представлялся тем удивительным ничтожеством, каким он выглядел на Лохан-Ду; на Кладда он был потенциальной силой. Кладда и все его острова-соседи могли оказаться в конечном счете базами подводных лодок, контрабандистскими точками, местами перехода, наблюдательными башнями, аэродромами, базами патрулей. Что думали островитяне о Гиллсасбуиге Мак-а-Бруитхаинне и его убеждениях? Гранту очень хотелось увидеть их лица.