— Чего вы после Нового года вконец охренели?! — уже в дороге предъявил Рубайло водителю.
Тот, преувеличенно деловитый, рыская змеиной головкой вправо-влево, объяснил, жвачкой чавкая:
— А бензин с первого января подорожал, гадский потрох! Таксисты
Славка, как пингвин на льдине, приплясывал перед заваленным снегом фонтаном у погруженного во мрак магазина «Спорттовары». Позёмка обдувала его с посвистом, вокруг ног завьюживаясь. Серёга, наказав водиле подождать, выскочил из тачки, раскинул руки.
— Братское сердце!
Пандус упруго подался навстречу, парни обнялись.
— Давно здесь? — Рубайло крепко стукнул дружилу по чугунной спине. — Змэрз?
— Норма-ально! — Славка тер настёганную ветром заросшую щеку.
— Духман от тебя, брателло, конкретный! — Серега, отпустив приятеля, похлопал его по плечам.
Пандус нюхнул рукав своей кожанки.
— В натуре, зэком пахнет. Так я ж прямиком из мусарни, брат.
— Голодный?
— Есть малёхо.
— Ну давай заскочим в лавку, затаримся да к Прохору зарулим, разговеешься! — Рубайло не мог нарадоваться встрече, щерился.
Откликавшийся на Толяна бомбила отвез парней на мызу, где в крайнем доме возле речки обитал Прохор, одинокий мужик лет пятидесяти, приходившийся Серегиной матери седьмой водой на киселе. Лысый Прохор по молодости оттянул трояк за бакланку, много лет нигде не работал, жил с огорода, рыбалки, грибов да ягод, имел лодку «Казанку» с мотором. Промыслы его носили сезонный характер, зимой оставался только подледный лов, да еще сети он плел на продажу. По заслуживавшим внимание рекомендациям Прохор от случая к случаю привечал гостей, имевших нелады с милицией, и что примечательно, ни один из его постояльцев не угорел. Здесь, на мызе, Рубайло с Пандусом гасились после серебряковского дела с почтальоншей.
— Во сколь заканчиваешь, керя? — поинтересовался у Толяна Серёга, расплачиваясь за поездку в два места с заездом в магазин.
Сейчас он не жался, накинул сверх тарифа.
— До утра работаю, — ушлый Толик уразумел, какого замеса у него пассажиры, за базаром следил.
— Покатаемся?