На улице он обнаружил свинцовые сумерки, посвист позёмки и не ниже пятнадцати по Цельсию. Прохожих было немного, рабочие прошли на смену ещё к семи, ИТР[168], школьники со студентами — часом позже. Оглядевшись среди типовых панельных пятиэтажек, Маштаков двинул в направлении освещённой улицы Комсомольской, по которой ходили троллейбусы. В микрорайоне он ориентировался неважно, но тем не менее вспомнил, что в доме, первый этаж которого занимал большой магазин «Хозтовары», имеется рюмочная, именуемая в народе «Пани Моника». Это был шанс. У Нины он не завел разговора за опохмел из чувства стыда. Теперь он поспешал, подняв воротник, без свидетелей его слабости. Мысль заработала в одном направлении — во сколько открывается рюмочная и хватит ли денег на рюмку.
14
14
Отвозить Галчонка по утрам в садик было, без преувеличения, проблемой. В общественном транспорте самый час «пик», а ехать нужно почти через весь город, десять остановок. Редкий водитель троллейбуса открывал переднюю дверь, чтобы запустить мамочку с ребёнком, а уж в салоне ни один из пассажиров не думал нагретое место уступать, все отворачивались. Непроснувшаяся, накутанная в зимние одежки Галинка становилась неуклюжей, как медвежонок, и такой же неподъёмной. В давке она хныкала и, что гораздо хуже, сильно потела. А от конечной остановки до детсада им предстояло преодолеть метров триста по пустырю, насквозь продуваемому семью ветрами.
Решив больше времени уделять дочке, Вероника по окончании новогодних каникул сняла её с «пятидневки». Год за эту «пятидневку» её поедом ела свекруха, именовала в глаза бессердечной особой. А что толку дырку в голове сверлить, лучше бы помогала, как другим нормальные бабушки помогают. Не-ет, на пенсию уходить мы не хотим, по миру орденоносный механический завод без кладовщицы Веры Васильевны пойдёт, как же. Но учить жизни будем, мы же её порядочно прожили, не чета другим… Да бог ей судья, этой Вере Васильевне!
Путёвкой в детский сад, расположенный на самой окраине города, управление образования осчастливило Голянкину, естественно, не случайно. Это была банальная месть за критическую публикацию в самом начале её карьеры в «Уездном обозрении». В статье Вероника в пух и перья разнесла некомпетентность чиновников от образования, неспособных на протяжении десяти лет решить проблему с очередью в детские дошкольные учреждения. Вполне логичное предположение о том, что очередь создана специально, дабы пропускать в обход её за мзду, вызвало неадекватную реакцию администрации города. Власть имущие, вместо того чтобы искоренять недостатки, на которые им указала четвёртая власть, затеяли судебную тяжбу. Редакция в ту пору не обладала достаточным опытом в юридическом крючкотворстве, поэтому чиновничьей мафии удалось добиться решения в свою пользу. Правда за ущерб деловой репутации (серьёзное сомнение, что таковая у истца наличествовала в принципе), нанесенный управлению образованию, суд постановил взыскать с газеты всего тысячу рублей вместо заявленного миллиона. Когда подошла пора Веронике адреснуться за путевкой в ДДУ для подросшей Галинки, ей в установленный месячный срок представили место в новом садике. А за его удалённость от центра даже извинились, сказав, что пока, увы, не имеется возможности обеспечивать всех по месту жительства.