Борзов оказался на месте.

— Слушаю! — напористо крикнул он в трубку.

Маштаков отошёл в сторону и уведомил, что задержится примерно на час, потому как проверяет неотложную информацию по грабежу в «Леле». Сан Саныч вроде поверил, сказал: «Валяй», но всё равно поинтересовался: «Ты вообще как?». Миха не стал изображать оскорбленного недоверием, ответил просто: «Все системы жизнеобеспечения работают нормально».

Сумевшая ухватить обрывок одной из фраз, произнесенных опером, Голянкина поняла, что он получил добро, и разулыбалась. Возможность избавиться от гнёта проблемы обретала реальные очертания.

— Далеко хоть ехать? — дружелюбия в голосе Маштакова не прибавилось.

— Лучше на такси.

— Извините, я забыл дома свой толстый кошелёк, — с кривой усмешкой опер процитировал Буратино.

— Ой, Михаил Николаевич, я и предположить не могла, что вы серьёзную классику читаете, — Вероника с наивным видом захлопала ресницами, очевидно, изображая другого узнаваемого персонажа «Золотого ключика».

Маштаков не принял игры, спрятал в поднятом воротнике подбородок. С каждой минутой нахождения на улице ветер казался пронзительнее, а сыпавший снег — колючее. Голянкина вызвала по телефону радио-такси. Ждать пришлось недолго, прикатила шустрая «девятка» с оранжевым фонарём на крыше. Журналистка юркнула на командирское место, Миха уселся на заднем сиденье.

— Клязьменская, я там покажу, — обозначила маршрут Вероника.

Таксист заёрзал.

— Ёперный театр, там ваще дорог нету.

Маштакова указанное направление движения устраивало. Тоже в «Северной» части, от УВД не так далеко. По дороге опер успел задремать. Встрепенулся, когда «девятку» несколько раз сильно тряхнуло. Ас-водитель пробирался меж колдобин по крутому спуску.

— Сейчас за нефтебазой сгоревший дом будет, а нам через один, — Голянкина выступала в роли штурмана.

— Не развернусь потом, — беспокоился водитель, — сяду на брюхо, толкать будете.

Пока журналистка рассчитывалась за поездку, Маштаков вылез и огляделся по сторонам. Тупиковая Клязьменская улица в зимнюю пору казалась вымершей. Места были знакомыми со школы. В старших классах на спаренных уроках физкультуры этой дорогой, помнится, спускались в пойму кататься на лыжах. Серьёзное препятствие на пути представляли тогда бродячие собаки. Постоянно голодные и потому злобные. Сейчас поблизости четвероногих друзей не наблюдалось, а вот из-за ворот дома, у которого остановилось авто, одна подруга залаяла так, что в ушах зазвенело.

— Па-альма, Пальма, хорошая моя, не ругайся, свои пришли, — уговаривала журналистка псину, просунув руку в дыру в заборе возле калитки и совершая какие-то вращательные манипуляции.