Хаён медленно провела пальцем по рисунку рыбы, с силой вырезанному на столе. В этих линиях она чувствовала боль, словно ножом резали не стол, а душу.

– Юри… где Юри?

– Что?

Выражение лица Мины мгновенно изменилось. Одноклассники, шумевшие вокруг, внезапно замолчали. Это молчание значило: они были в курсе того, что творилось с Юри.

Мина перевела взгляд куда-то вперед. Проследив за ним, Хаён увидела девочку, сидящую ко всем спиной, будто ей было абсолютно безразлично происходящее в классе.

Взгляд Мины вернулся к Хаён. Голос ее дрожал.

– Ты… откуда ты знаешь Юри?

– Недавно ты сказала, что это место Юри. Раз оно пустует, значит, она куда-то делась. Вот об этом я и спрашиваю.

Мина ощутимо расслабилась. Эмоции ясно отражались на ее лице, поэтому Хаён даже не пришлось ничего выпытывать. Среди имен, которые чаще всего появлялись в дневнике, было ее имя. Выражение лица соседки лишь убедило Хаён в том, что Мина имеет какое-то отношение к исчезновению Юри.

Когда прозвенел звонок к началу урока, школьники вернулись на свои места. Танби воспользовалась этой возможностью, чтобы потихоньку склонить голову к Хаён и прошептать:

– Осторожнее с Миной. С ней лучше не болтать.

Хаён посмотрела на нее, но Танби уже доставала тетрадь и книгу из своего стола и готовилась к уроку как ни в чем не бывало.

– Почему с ней стоит быть осторожнее?

– Поймешь со временем.

– А ты?

Танби округлила глаза:

– А… что со мной?

– Ты хорошая?

Танби выглядела растерянной, словно ей никогда раньше не задавали такой вопрос. Не дожидаясь ответа, Хаён спросила:

– Юри была ведь изгоем?

– Как ты…

Даже если б Хаён не видела дневник Юри, понять это было нетрудно. Стол Юри – насилие, причиненное ей детьми. Все эти глубоко вырезанные слова были тем, что Юри слышала каждый день; они оставляли глубокие раны на ее сердце.

– А твой стол очень чистый…

Хаён еще раз коснулась пальцами букв на своем столе. Ее охватило иное чувство, отличное от того, которое она испытывала, когда читала дневник. Эти буквы подтверждали боль Юри.

Танби побледнела, заметив, как пальцы Хаён притрагиваются к закорючкам на столе.

– Ты была хорошей подругой для Юри?

Танби не смогла ничего ответить и отвернулась. Не в силах даже поднять голову, она уперлась взглядом на стол, бессознательно грызя ногти.

В класс вошел учитель. Хаён выпрямила спину, уселась ровнее и приготовилась участвовать в уроке.

В сеульской школе дети тоже издевались над некоторыми. Ребенок нерасторопен, несуразно говорит или плохо соображает – и это делает его легкой мишенью для одноклассников. На первых порах обходится без групповых действий; сначала бросают камень и смотрят на реакцию. В зависимости от того, как он на это отреагирует, дети решают, запугивать его или оставить в покое.

Все начинается как забава одного-двух человек, но по мере того, как все больше и больше детей игнорируют или притесняют изгоя, он становится игрушкой для всего класса. Дети в группе легко могут увлечься атмосферой травли и начать заходить слишком далеко, что может привести к тяжелым последствиям.

Хаён снова коснулась стола, а затем ее руки опустились на стул. Она подумала о Юри, сидевшей на этом месте. Она знала ее лицо по фотографии, поэтому представить эту девочку было несложно. Юри сидела здесь, глядя на доску и спины детей…

Внезапно Хаён задумалась: почему ее так заинтересовали дела Юри? Другой человек на ее месте посмотрел бы на найденный в пещере рюкзак, возможно, порылся бы в его содержимом, но быстро потерял бы интерес и бросил рюкзак обратно. Однако когда Хаён читала дневник, в ее сердце поселилось странное чувство. Надо бы поразмыслить над тем, какое именно…

Хаён открыла учебник и посмотрела на доску, на которой записывал условия четырех задач учитель математики. Наконец он повернул голову и посмотрел на детей.

– Итак, кто решил хотя бы одну, поднимите руку.

Это было несложно. Для Хаён, которая благодаря занятиям на курсах в Сеуле уже дошла до уровня старших классов, математика третьего класса средней школы была не более чем повторением.

Между тем ее одноклассники просто переписывали задачи к себе в тетради или до сих пор ломали голову, пытаясь найти решение. Учитель цокнул языком и начал возмущаться:

– Вы что, провели все каникулы, просто веселясь и даже не заглядывая в учебники? Мы же проходили все это в прошлом семестре! Еще немного, и вы будете старшеклассниками; что, забьете на математику? Вы должны усвоить этот материал, прежде чем идти в старшую школу.

Прислушиваясь к тяжким вздохам детей, он вдруг заметил незнакомое лицо.

– О, новенькая… Похоже, ты и есть переведенная ученица. Уже решила? Выйдешь к доске, попробуешь написать?

Любопытные глаза школьников разом уставились на Хаён. Им было интересно, что это за девчонка.

Хаён подошла к доске, без колебаний написала ответы на все четыре задачи и вернулась на свое место. Глаза детей округлились.

– Достаточно было решить одну задачу…

Учитель математики, казалось, был удивлен способностями Хаён. Проверив ответы, он повернулся к ней.

– Надо было расписать ответы.

– Если я подставлю значения в эту формулу, то сразу получу ответ; зачем еще расписывать?

– Так-то оно так, но математика – это сам процесс решения.

– Разве экзамены в университет проводятся не в форме кратких ответов на вопросы?

Дети в классе восторженно зааплодировали, предвкушая реакцию учителя.

– Да, верно, но… Ты действительно решила все это в голове?

Этими словами все и закончилось. Дети смотрели на Хаён, охваченные восхищением и благоговейным трепетом. Казалось, что благодаря этим задачам все в классе в один момент признали новенькую. Оказывается, оценки влияют не только на отношение взрослых; еще большее влияние они оказывают на детей…

Учитель математики замялся, но затем подробно объяснил остальным ученикам, почему задачи решены именно так. Дети, украдкой глядя на Хаён, старательно делали пометки в тетрадях.

Она почувствовала чей-то взгляд и повернула голову. На нее смотрел Чихун. В отличие от других, он не делал записей – просто смотрел на Хаён. В выражении его лица читалось лишь одно: «Кто ты такая?» Хаён не стушевалась и ответила на его взгляд.

Танби, закончив писать и подняв голову, посмотрела на Хаён и заметила, что эти двое играют в гляделки. Чихун, почувствовав ее взгляд, отвернулся первым. Лицо Танби прояснилось, и она прошептала, как будто обнаружила нечто занимательное:

– Он староста нашего класса. Пак Чихун. Глава школьного совета.

– Знаю.

– Знаешь? – Танби повысила голос, несколько детей обернулись. Она вздрогнула и вжала голову в плечи, затем снова посмотрела на Хаён. – Но будет лучше, если ты не будешь проявлять к нему внимание. Они с Ким Ынсу пара. Даже если вы просто перекинетесь парой слов, Ынсу это просто так не оставит.

– Ким Ынсу – это кто?

Танби ткнула вперед шариковой ручкой. Это оказалась та девочка, на которой остановился взгляд Мина. Имя, занимавшее значительную часть дневника Юри. Хаён посмотрела на спину Ынсу. Что было написано о ней в дневнике Юри?.. Точно. Пчелиная матка. Эта девочка – пчелиная матка данного класса.

* * *

Дети быстро привыкают к тому, что кто-то уходит или приходит. Через несколько дней все привыкли к Хаён, занявшей место Юри. Одноклассники подходили к ней и разговаривали. Хаён полагала, что интерес к ней как к новенькой иссякнет через пару дней – но ошиблась. Каким-то образом все в классе знали, что Хаён была первой в своей предыдущей школе и что ее оценки были одними из лучших в стране, почти «небесный мир». Они расспрашивали о методах учебы Хаён, чем она занимается дома и какие у нее хобби. Казалось, они пытались вызнать о ней что угодно. Та удовлетворила их любопытство – а заодно выяснила, на какие группировки делится их класс из двадцати четырех человек.

Они успели обменяться несколькими взглядами с Ынсу; в ней ощущалась какая-то непонятная нервозность. Ынсу с презрением смотрела на одноклассников, засыпавших Хаён вопросами, или намеренно отворачивала голову, словно была не заинтересована в происходящем, но Хаён ясно чувствовала, что это не так. Ынсу наблюдала за ней, собирая информацию с помощью многочисленных радаров. Это было разведкой перед боем, оценкой сил противника. Хаён решила пока понаблюдать – пока Ынсу не подойдет к ней первой.

Когда настало время обеда, она ушла на стадион, чтобы избежать повышенного внимания одноклассников. Дети, пообедавшие заранее, играли в футбол или бегали, несмотря на палящее солнце.

Когда Хаён шла по стадиону, ее внимание привлекла лестница. В отличие от стадиона, ее верхняя часть заросла травой и кустарником. Поднявшись по ней, Хаён увидела совершенно иное пространство, которое не было заметно со стадиона. Слева располагался теннисный корт с зеленым навесом и прохладной тенью деревьев. Рядом с ним виднелись деревянная скамейка и небольшой склад. Вход на теннисный корт был заперт на замок, за ним хорошо следили, поэтому казалось, что он открыт только во время специальных занятий или используется в основном учителями.

Справа от лестницы располагался очаровательный сад с уличными тренажерами, которые обычно можно встретить в городских парках. Вокруг тренажеров были разбиты ухоженные клумбы в европейском стиле. На одной стороне сада цвели разнообразные полевые цветы и гортензии, красные и голубые. Гортензии, являющиеся летними цветами, уже прошли пик цветения и увядали. Лепестки цветов, попавшие в тень, скопились, подобно снегу. Хаён понравилась умиротворенная атмосфера этого места.