– И что там случилось? – небрежно спросила Агата, но в ее глазах уже вспыхнули хищные огоньки охотничьего азарта.

– Несколько очень подозрительных смертей, – многозначительно сказал Лонго. – Конго в принципе не самая стабильная страна, там заказными убийствами или убийствами, замаскированными под очередной государственный переворот, никого не удивишь, но назвать эти смерти заказухой на первый взгляд было невозможно. Люди будто стихийно сходили с ума и совершали нечто дикое: прыгали под поезда, с мостов, стреляли себе в голову, и все это были психически стабильные люди на нерядовых должностях. Понимаете, когда таких эпизодов больше двух, это уже нельзя списать на случайность.

– Например?

– Министр экономики, министр внешней торговли. Посол в Израиле и сразу два посла в России, шейх в Эмиратах. Шесть смертей за три года. Все смерти какие-то идиотские, но есть два факта, которые не позволяют списать все на самоубийства и внезапное помешательство. Во-первых, в крови всех погибших обнаружен некий неизвестный нам препарат, часть ингредиентов которого нам не сразу удалось идентифицировать. Этот препарат, приготовленный явно кустарным способом, поразительным способом подавляет волю. Во-вторых, почти все погибшие накануне смерти контактировали с ней.

Лонго продемонстрировал фото пожилой женщины в своем телефоне. Агата нахмурилась. Стильная, хорошо одетая женщина, снятая где-то в аэропорту, была ей совершенно незнакома.

– И что это за бабуся? – недовольно спросила она. – Как она относится к моему делу?

– Это Юлия Царенко. Вдова Кирилла Царенко, основателя всего алмазного холдинга. В настоящее время мадам отошла от дел, но до сих пор владеет львиным пакетом акций, разъезжает по миру и договаривается о делах, хотя рулит бизнесом ее сын Даниель, отец Дарьи. По нашей информации, все погибшие не особо ладили с Царенко и не хотели предоставлять ей особые условия для торговли, не оказывали поддержки и так далее. И все неугодные внезапно отдали богу душу. Свидетели рассказывали, что погибшие будто бы были в полном ужасе от предстоящего действия и пытались сопротивляться, но не могли, как зомби. Нам удалось воспроизвести это вещество, которым Юлия предположительно травила людей, но есть загвоздка. Испытуемые не проявили особых признаков зомбирования, хотя с ними работали очень опытные гипнологи. Есть что-то еще, но мы не знаем что. Да и вообще… Взять последний случай. Хрупкая старушка пообщалась с арабским шейхом, а он, на минуточку, араб, там нет особого почтения к женщинам-переговорщикам, пусть даже весьма уважаемым, и что? Они не договорились, и он с горя вышел из окна. И тут мы получаем известие о смерти внучки Юлии при тех же обстоятельствах.

Агата поглядела на Лонго с недоумением.

– Какие-то фантастические вещи вы рассказываете, господин Лонго. Ну хорошо. Фантастику я люблю. Вы хотите сказать, что бабушка по непонятной причине устранила собственную внучку?

– Мне стыдно признаться, но мы не знаем, – сконфузился Лонго. – Юлия Царенко в настоящее время находится в Израиле, в Россию она не приезжала уже лет десять. С Дарьей у нее были самые теплые отношения, и причина, по которой она бы захотела ее устранить таким чудовищным способом, нам неизвестна. Но у меня есть предположение, что метод Царенко известен не только ей, Дарья могла стать жертвой мести. В квартире Дарьи вы не нашли ничего интересного?

Агата ответила не сразу. Стас выглядел растерянным, а вот на лице Литухина отобразилась целая гамма чувств, будто бы он что-то старательно припоминал.

– Нам известно только то, что там был посторонний, – неохотно сказала Агата. – А что вы можете сказать о муже Дарьи?

– Истерик и псих, – пренебрежительно отмахнулся Лонго. – В последние полгода спутался с сектой дьяволопоклонников, они там даже кровавые жертвы приносят, пока это животные. Юноша ударился в оккультизм, поверил, что сам обладает неким даром. Он даже подавал заявки на участие в мистических реалити-шоу, но не догадался заплатить, думал, там все честно, а когда не прошел, устроил скандал. Я бы не назвал его опасным, и уж точно он не стратег, чтобы устроить такую историю.

– По нашим сведениям, он избивал Дарью, – вмешался Стас.

Лонго развел руками:

– Не удивлен. Мстительный, подлый мерзавчик. Но я сильно сомневаюсь, что он способен на убийство. – Лонго наклонился вперед и вкрадчиво произнес: – Агата, давайте меняться: я вам состав яда в крови вашей подопечной, а вы мне имя человека, который был в ее квартире?

– Согласна, – тут же ответила Агата с легкой улыбкой.

Лонго расслабился и поинтересовался:

– И как его зовут?

– А где формула отравы? – спросила Агата сладким голосом.

Лонго откинулся на спинку стула, поглядел на Агату, но понял, что договориться не получится, после чего неохотно выдавил из себя:

– Я пришлю вам формулу вечером, сейчас у меня ее нет при себе.

– Никаких проблем. Тогда же я вам и имя подозреваемого сообщу. Впрочем, наши эксперты тоже трудятся над ее расшифровкой, так что, если они успеют быстрее, не обессудьте. Сделка отменяется.

На улице, едва они уселись в машину, Стасу позвонили. Выслушав сообщение, он скомандовал Литухину, сидящему за рулем:

– Поехали в отдел. Намечается интересненькое. Твой французский дружок будет в восторге.

– Никакой он мне не дружок, – недовольно сказала Агата. – Что случилось?

– Ребята взяли Леху Шныря. Крепким он никогда не был, не Зоя Космодемьянская, так что расколется как миленький. Кажется, мы сейчас узнаем, что происходило в квартире Дарьи.

Шнырь попался буднично, его повязали в забегаловке рядом с домом новой зазнобы, которую, по мнению Шныря, никто еще не знал, однако это оказалось не так. Шныря сдали собутыльники зазнобы, дамы прекрасной во всех отношениях, но уж очень сильно пьющей, причем употреблять дома она не желала, ей нужна была аудитория для рассказов о своей потрясающей жизни. Так что, приняв на грудь, зазноба неосторожно поделилась со зрителями сведениями: Леха Шнырь временно обитает у нее. Среди публики присутствовали полицейские стукачи, которые доложили о местонахождении Шныря молниеносно, не выходя из питейного заведения. Так что к моменту возвращения дамы в родные пенаты Леха уже лежал на полу мордой вниз, со скованными за спиной руками. На даму сердца он даже не посмотрел, высказал ей только одну цветистую фразу. Зазноба, к слову, кинулась в драку и даже оторвала одному из полицейских погон. Ее утрамбовали в «газик» вместе с Лехой, правда, отпустили под вечер, заведя дело о мелком хулиганстве.

Агата в допрос Шныря не вмешивалась, все-таки в отделе это была прерогатива Стаса, и тот знал, как раскалывать и не такие твердые орехи. Шнырь минут сорок ныл о своей болезности, ментовском произволе, о том, что ни в чем не виноват, но, как только фантазия иссякла, Стас, сев прямо напротив, задушевно сказал:

– Лех, кончай спектакль, честное слово. Мы ведь точно знаем, что ты там был.

– Да? – издевательски осведомился Шнырь и добавил с жутким киношным акцентом: – А какие ваши доказательства?

– Морда твоя на камерах, такие вот у нас доказательства, – пробурчал из угла Литухин. Он был слишком молод и ранние фильмы Шварценеггера не смотрел.

– Морда на камерах ничего не доказывает, – возразил Шнырь. – Я туда в гости ходил к подружайке своей, да домом ошибся. Бывает такое.

– И потому проторчал в доме пару часов? Все никак не мог подружку найти? – спросил Стас с усмешкой.

– Это не преступление, начальник. А больше у вас против Лехи и нет ничего.

– А к подружке ты всегда в униформе провайдера ходишь? Неужто у такого ферта, как ты, смокинга не нашлось?

– Ой-ой, сколько модных слов, начальник! – скривился Шнырь и даже сделал вид, что хочет сплюнуть на пол, но вовремя спохватился. – В чем хочу, в том и хожу. Нет такого закона, чтобы к бабе при параде идти. В чем было, в том и пошел. Так что ничего вы не докажете.

– Лех, это раньше мы бы в лужу сели, а сейчас появилась такая замечательная штука, как анализ ДНК. Заключение эксперта вот оно, тут черным по белому сказано: биоматериал принадлежит Алексею Шерстобитову, совпадение на девяноста девять процентов, а это говорит о том, что, если тебя в детстве не клонировали, ты на хате фигуристки Дарьи Романофф был. Так что колись, Лех, на фига ты ее из окна выкинул? Она тебя застукала или что?

– Не бери на понт, начальник. Не трогал я ее.

– Да какой понт, Лех? Преднамеренное убийство, взлом с проникновением. Пятнаха минимум, Лех. А учитывая, что ты не бомжиху загубил, а выдающуюся спортсменку, и того больше. Сам подумай: охранник тебя опознал, на камерах ты есть, в конторе провайдера ты не работаешь, ДНК в квартире… Доказательств за гланды. Так что пиши чистосердечное.

Стас иногда переигрывал, в нем то и дело просыпались Высоцкий-Жеглов или Машков-Гоцман, но на гопников и уголовников эти образы действовали «на ура», Агата порой дивилась и думала: ему бы в театральное или в кино, играть бравых ментов, уж больно он органичен. Вот и сейчас, под этим почти опереточным давлением, Шнырь поплыл и начал оправдываться, запинаясь:

– Не в чем мне признаваться, начальник! Не шейте мне убийство, я не по мокрухе! В хату да, я залез, но девчонку не трогал. Сама она! Сама!