– Маш, прости, я не хочу об этом говорить.

– Да я больше и не буду, думаешь, мне приятно это? – Она шмыгнула носом и вытерла влажные глаза. – Мы ведь долго не увидимся. Я потому и отважилась это сказать, может быть, это навсегда. Но обещай, что хотя бы подумаешь.

Глеб не стал ничего обещать и просто обнял ее на прощание. От Маши пахло незнакомыми духами, но от кожи шел такой похожий запах, что ему на мгновение захотелось выть. Резко оторвав ее от себя, Глеб оглянулся на Агату. Та, закончив разговор, уже махала рукой подъезжающему такси.

– Вы сообщите, если что-то узнаете? – спросил Глеб.

Она улыбнулась, и улыбка у нее была доброй.

– Непременно.

Маша бросила на Глеба жалкий взгляд, а потом, фыркнув, решительно двинулась в сторону машины. Шофер выскочил и двинулся к ней, намереваясь распахнуть дверцу. Глеб посторонился. Поодаль он заметил мужчину, и в тот момент Глебу показалось, что незнакомец стоит там уже довольно давно. Глеб нахмурился. Увидев это, Агата тоже обернулась.

Незнакомец медленно поднял руки и что-то показал, нечто непонятное, словно перед ними была птица со сломанными крыльями. Это нелепое мельтешение длилось секунд пять.

Маша взвизгнула. Глеб и Агата оглянулись.

Шофер Марии, выполняющий, видимо, и функцию телохранителя, вынул из наплечной кобуры пистолет и направил на хозяйку. Его лицо было совершенно безумным, глаза выкатились, а челюсть отвисла. Ни секунды не медля, шофер дважды выстрелил Марии в грудь, а затем поднес пистолет к виску и вышиб себе мозги.

Тело Марии уже погрузили в труповозку, причем довольно бесцеремонно. С покойниками вообще далеко не всегда обходятся бережно. Рядом с телом наследницы многомилионного состояния положили труп ее киллера-шофера. Стас проводил отъехавшую машину взглядом, вынул из кармана пачку сигарет, вынул последнюю, кривую, сломал ее пополам и раздраженно бросил на тротуар. Литухин рыскал поодаль, осматривал место происшествия в поисках незамеченных улик.

– Как-то на совпадение это не тянет, – сказал Стас. – Одна сестра-близняшка вышла из окна. Вторую застрелил собственный шофер. Обе богачки. Кто-то избавляется от конкуренток? Ты не рассматриваешь вариант, что Дарью как раз убили по ошибке вместо Марии? Они же близнецы. И шофер еще этот… Что за сюр вообще, застрелить хозяйку в центре города? Он что, не мог дождаться более подходящего момента? Завез бы ее в тихое место. А тут, при свидетелях, под камерами, грохнуть ее и пустить пулю себе в башку? Акт отчаяния?.. Агат, я ничего не понимаю. Это что, какое-то стихийное помешательство в одном благородном семействе?

– Я велела отправить труп шофера на токсикологию, – нервно сказала Агата немного невпопад.

Стас поднял брови:

– Зачем?

– Не знаю. Внутренний голос шепчет в ухо.

– И что он там тебе нашептывает?

– Что в крови шофера судмедэксперты найдут тот же непонятный коктейль, что у Дарьи. Я не знаю, что тут произошло, но кажется, у нас появился еще один фигурант, некий человек, который… не знаю… стал спусковым крючком. Пойдем камеры посмотрим?

– Думаешь, кто-то поджидал Марию и ее шофера прямо тут? Кто вообще знал, что вы тут окажетесь? – спросил Стас.

Агата раздраженно поджала губы и зло сказала:

– Я не думаю, Стас, я видела! Понимаешь? Видела! Он стоял вон там, мужик лет сорока-пятидесяти, я не очень разглядела. Он стоял и ждал, когда мы выйдем. А потом сделал что-то непонятное руками. У меня просто перед глазами стоит эта картинка, нечто несуразное, дикое. Этот мужик был словно из психушки, но при этом сумасшедшим не выглядел. Он не просто руками махал, привлекая к себе внимание, он лепил из рук какие-то знаки, фигуры. Шофер сделал то же самое, после чего начал пальбу, будто они сговорились. Я же приехала вместе с Марией и этим телохранителем. Он был абсолютно нормальным, спокойным, сосредоточенным, как любой вышколенный хозяйский доберман! Не дергался! Да кто бы ему вообще доверил жизнь наследницы, если бы он не был надежным? Нет, он бы в адеквате! Что-то произошло за тот час, что мы сидели у помощника посла. Пойдем уже записи глянем, я вся издергалась!

В комнате охраны посольского центра до чертиков перепуганный и деморализованный убийством охранник без всяких проблем показал видеозаписи места происшествия. Агата, которая была уже готова к схватке (предъявите разрешение, ордер, идите вон!), с облегчением выдохнула и велела отмотать ему на время прибытия машины Марии к посольству, вперилась в экран, увидев на нем Марию и себя, а потом, заметив, как машина отъехала, спросила у охранника:

– Эти камеры не показывают стоянку?

– Нет, для стоянки у нас другие, – торопливо ответил охранник и ткнул пальцем в монитор.

Он перемотал запись на момент, когда «Ренджровер» Марии откатил от дверей посольства и въехал на стоянку. Агата посмотрела в свой телефон, сверяясь со временем вызовов, после чего попросила включить быструю перемотку. На экране замелькали горизонтальные помехи, карикатурно быстро бегали и исчезали люди, отъезжали и подъезжали машины. Рядом с «Ренджровером» не происходило ничего, сквозь затемненные стекла водителя было не разглядеть. Циферки времени торопливо сменяли друг друга, Агата и Стас уже начали терять терпение, как вдруг Агата схватила охранника за плечо, да так неожиданно, что тот подпрыгнул.

– Стоп! Вот он!

К машине шел мужчина. Качество записи оставляло желать лучшего, разглядеть лицо было невозможно, к тому же мужчина в длинном пуховике с капюшоном будто специально не поворачивался в сторону камер. Подойдя к машине, он встал за ней, спрятавшись от наблюдателей, да так, что торчала только голова.

– Что он делает? – прошептала Агата.

Разглядеть происходящее было невозможно, другого ракурса не нашлось. Но через минуту водитель вышел наружу и о чем-то заговорил с неизвестным. Это продолжалось не слишком долго, после чего произошло что-то непонятное. Руки незнакомца замелькали в воздухе. Через минуту шофер начал неуклюже повторять эти движения.

– Вот! – торжествующе сказала Агата и ткнула пальцем в экран. – Вот оно!

– И что это за контемпорари? – недовольно спросил Стас. Хлопнула дверь, в комнату охраны вошел Литухин и тоже поглядел на монитор. – Я не понял. Что за танец с саблями?

– Стас, отвянь, я сама пока не поняла! – раздраженно отмахнулась Агата. – Давайте теперь посмотрим само происшествие.

В гробовом молчании они таращились в монитор, где вышедший из машины шофер после странных ломаных жестов вынул пистолет и принялся палить в Марию, а потом застрелился. Перемотав запись на несколько минут, они пересмотрели ее вновь, после чего Агата торжествующе ткнула пальцем в шевелящегося по краю человекообразного червячка.

– А вот и наш танцор диско. Это его отражение в витрине. Надо поискать, какие камеры его еще зацепили. Как-то он сюда пришел или приехал.

– И как ты собираешься пришить к делу эти танцы с бубном? – спросил Стас.

– Пока не знаю. Я ни черта не понимаю. И версии у меня какие-то очень фантастические, я сама в них не верю, но нормальные вообще ни во что не укладываются. Эти движения похожи на команду. Будто бы шофер… не знаю… под гипнозом. Посмотри, этот тип подошел к машине и что-то сделал, как-то выманил шофера наружу, после чего тот стал себя вести как марионетка. Мы вышли из посольства, тип подал команду, шофер убил Марию, а потом себя.

– Агат, это чушь, – решительно возразил Стас. – Инстинкт самосохранения у людей настолько велик, что никакому гипнотизеру его не пробить. Нельзя заставить человека убить кого-то и уж тем более себя под гипнозом, а те, кто это утверждают, просто фантастики начитались. В это ни один суд не поверит.

– Совершенно здоровая, регулярно проходящая медосмотр фигуристка прыгает из окна без всякого повода. Здоровый мужик ни с того ни с сего убивает молодую девушку, а потом кончает с собой, – упрямо возразила Агата. – Я готова выслушать любое иное объяснение этой чуши.

– Может, это не такая уж и чушь, – медленно сказал Литухин. Агата и Стас недовольно покосились на него. – Помните, я говорил, что у меня что-то такое бродит в голове? Так вот, вам надо пообщаться с моим дедом. Я не сразу вспомнил, это ведь одна из наших семейных страшилок, которые детям вместо сказки на ночь рассказывали. Сорок лет назад дед уже сталкивался с чем-то подобным.

Глядя на Степана Литухина, отставного полковника МВД, обитающего за городом в темноватом приземистом доме, можно было с уверенностью сказать, как будет выглядеть его внук, когда доживет до этих лет. У Литухиных круглые физиономии с кошачьими глазами-плошками, высокие лбы с залысинами, глубокий, сводящий с ума все дамское население голос и щербинка между передними зубами, видимо, передавались по наследству.

Неожиданным гостям Степан оказался рад, быстро накрыл на стол, выставив даже оладьи. Данил немедленно схватил верхний, торопливо обмакнул в сметану и сунул в рот, закатив глаза в блаженстве. Агате захотелось сделать так же, но она сдержалась, чувствуя, как заурчало в животе, она ведь с утра ничего не ела.

В доме было тепло, по-солдатски чисто, с нехитрым хозяйством Степан управлялся сам, в самом начале разговора бросив: «Померла моя бабка». Когда все уселись за стол и под обед со стопочкой рассказали о творящейся чертовщине, Степан не показался Агате удивленным.