Обязательность исповеди была введена Указом 1716 г. «О хождении на исповедь повсегодно…», направленным на борьбу с раскольниками. В соответствии с Указом священники были обязаны ежегодно подавать светским властям «Исповедные росписи». На «неисправно говеющих» налагались штрафы и им отказывалось в поступлении на государственную службу. Пример наказания для крепостных, давал в конце XVIII в. граф П. Румянцев, который установил штраф в 10 коп. за непосещение церкви (оборок составлял тогда 2 рубля). Согласно правилам другого помещика, если крепостной говел, но не приобщался, то наказывался 5 тысячами розг[1625].

Тем не менее, в России, отмечал Кюстин, церковь «не подвергается ничьим нападкам… (ее) все, по крайней мере, внешне чтят; все способствует этой церкви в отправлении ее духовной власти, и, однако ж, она не имеет никакой силы в сердцах людей, порождая одно лишь ханжество да суеверие. Церковь эта мертва…», как следствие потребность в высших духовных идеалах неизбежно рано или поздно должна проявить себя: «Я, — писал Кюстин, — не устаю повторять: революция в России будет тем ужаснее, что она свершится во имя религии»[1626].

Отмена крепостного права и реформы Александра II практически не коснулись церкви. «Церковной реформы и обновления церковной жизни творческими идеями XIX в. и начала ХХ в. не произошло, — отмечал этот факт Н. Бердяев, — Официальная церковь жила в замкнутом мире, сила инерции была в ней огромна»[1627]. Примером тому могло служить Уложение наказаний уголовных и исправительных от 1845 года, которое почти без изменений действовало вплоть до Первой русской революции 1905–1907 гг., где Раздел II, включающий десятки статей, был специально посвящен преступлениям против веры. За богохульство или отвлечение от веры Уложение 1845 г. предусматривало наказания вплоть до лишения всех прав состояния, содержания в смирительном доме до 3 лет, тюрьму, ссылку, каторжные работы до 15 лет, для низших сословий телесные наказание (до 70–80 ударов плетьми) и клеймение[1628].

В результате, к началу ХХ в., по словам Н. Бердяева, «официальное, ветхое христианство, опекающее младенцев, окончательно выродилось в религию смирения и послушания, как начал самодовлеющих… Учение о смирении превратилось в угашение духа, в омертвение духовной жизни, в потворству злу… Синодальная церковь, в которой не живет дух, только и знает, что требует всегда и во всем смирения и покорности… Как мучительно ужасна наша православная жизнь. Православная церковь не указывает никаких путей жизни, путей духовного развития»[1629].