Действительно, отмечал видный экономист-аграрник П. Маслов, в малограмотной крестьянской среде получило распространение своеобразное «революционное сектантство»: «для сектанта «священное писание служит только высшим критерием, законодательным актом, к которому можно приурочивать обыкновенные жизненные случаи, которыми можно клеймить существующие несправедливости и утвердить основные положения (штунды)», если они не находят необходимых объяснений в священном писании, то «объясняют отсутствие необходимого места искажением «писаний», происшедшим от времени, переписки и перепечаток». Таким образом, отмечал П. Маслов: «Крестьянство начинало с пересмотра религиозного миросозерцания и на ночве религии стремилось создать новый идеальный общественный строй»[1636].

Появление сект было связано с тем явлением, на которое Ф. Достоевский указывал уже в 1881 г.: «Ищет народ правды и выхода к ней беспрерывно и все не находит… С самого освобождения от крепостной зависимости явилась в народе потребность и жажда чего-то нового, уже не прежнего, жажда правды, но уже полной правды, полного гражданского воскрешения своего…»[1637].

К этому времени образованное «общество уже сделалось атеистическим, и в огромной своей части не знает даже, кто был Христос, — отмечал в 1908 г. Н. Бердяев, — в народной душе померкла религиозная святыня, а условная и насильственная ложь официальной, государственной религии продолжает растлевать человеческие души. Религия стала утилитарным орудием царства этого мира. Тогда лишь применяется насилие в делах веры, когда самой веры уже нет, когда религия бессильна, когда сердце омертвело»[1638].

«У нас церковь обратилась в мертвое, бюрократическое учреждение, церковные служения — в службы не Богу, а земным богам, всякое православие — в православное язычество. Вот в чем заключается главная опасность для России, — отмечал С. Витте, — Мы постепенно становимся меньше христианами, нежели адепты всех других христианских религий. Мы делаемся постепенно менее всех верующими. Япония нас побила потому, что она верит в своего бога несравненно более чем мы в нашего. Это не афоризм или же настолько же афоризм, насколько верно то, «что Германия победила Францию в 1870 г. своей школой…»»[1639].

«Православная церковь находится в настоящее время в более деградированном состоянии, чем любая другая христианская церковь…, — подтверждал в 1916 г. британский историк Ч. Саролеа, — Русская Церковь не произвела ни одного богослова, ни одного писателя, ни одного государственного деятеля»[1640]. «Факты окостенения веры и злоупотреблений церковного управления были настолько очевидны для всех, что в более умеренной форме, — по словам П. Милюкова, — эти взгляды проникали и в среду самих служителей церкви, а через них и в консервативные круги общества…»[1641]. В этих условиях, отмечал Н. Бердяев, «религиозное отношение к жизни руши(лось), а о святости лучше совсем не говорить»[1642]; «религиозная фразеология правых кругов давно уже выродилась в отвратительное лицемерие и ханжество»[1643].