Права старообрядцев до первой русской революции 1905 г. были ограничены[1620]. В этих условиях старообрядчество постепенно эволюционировало в двух прямо противоположных направлениях: догматизированного начетничества, полностью отрицающего цивилизацию, и на сохранявшую индивидуализм верующего, отдававшую духом протестантизма, «купеческую веру». На протестантский дух «купеческой веры» указывал, например, тот факт, что один из богатейших людей России С. Морозов говорил о себе, как об управляющем, организаторе производства, а не как о собственнике. Из старообрядчества вышли многие известные русские промышленники: «Морозовы, Рябушинские, Гучковы, Рахмановы, Солдатенковы, Носовы, Рогожины, Бугровы и немало иных фамилий, представлявших цвет «Москвы купеческой»»[1621].

Религиозное воспитание носило не одухотворенный, а чисто внешний, поверхностный характер, службы велись на непонятном народу церковно-славянском языке и даже библия, переведенная на русский язык еще при Александре I, из-за сопротивления церкви получила официальное признание только после отмены крепостного права. Подобное воспитание привело к тому, что «русский человек, — по словам Н. Бердяева, — совсем и не помышляет о том, чтобы святость стала внутренним началом, преображающим его жизнь, она всегда действует на него извне… Почитание святых заслонило непосредственное богообщение»[1622].

Причина этого, по словам Н. Бердяева, заключалась в том, что «русское православие, которому русский народ обязан своим нравственным воспитанием, не ставило слишком высоких нравственных задач… Русскому человеку было прежде всего предъявлено требование смирения… Смирение и было единственной формой дисциплины личности…»[1623]. «Нация, которой управляют по-христиански, возмутилась бы против такой общественной дисциплины, уничтожающей всякую личную свободу, — восклицал в 1839 г. А. де Кюстин, — Но здесь все влияние священника сводится к тому, чтобы добиваться и от простого народа, и от знати крестного знамения и преклонения колен»[1624].

Обязательность исповеди была введена Указом 1716 г. «О хождении на исповедь повсегодно…», направленным на борьбу с раскольниками. В соответствии с Указом священники были обязаны ежегодно подавать светским властям «Исповедные росписи». На «неисправно говеющих» налагались штрафы и им отказывалось в поступлении на государственную службу. Пример наказания для крепостных, давал в конце XVIII в. граф П. Румянцев, который установил штраф в 10 коп. за непосещение церкви (оборок составлял тогда 2 рубля). Согласно правилам другого помещика, если крепостной говел, но не приобщался, то наказывался 5 тысячами розг[1625].