Необходимость преображения духовной жизни настойчиво «стучалось в двери» уже с середины XIX века. Отвечая на этот призыв, крайне правый панславинист ген. Р. Фадеев в 1889 г. писал: «Православная церковь требует духовенства по призванию, а не по ремеслу; Россия не выйдет из нынешней духовной апатии без изменения существующего в церкви порядка… Задача нынешнего поколения заключается в том, что бы создать орудие русской общественной жизни, посредством которого вопросы могли бы быть сдвинуты со временем; орудие без которого русское правительство, несмотря на свое несравненное и исключительно нравственное могущество, не может… пользоваться этим могуществом для блага России. Сила без рычага остается отвлеченностью»[1644]. «Необходимо духовное возрождение народа в самых корнях его жизни, — взывал Н. Бердяев, — нужна духовная трезвость… У нас же продолжают опьянять себя старым вином, перебродившим и перекисшим. Старая Россия и должна опьянять себя в час разложения и исторической кончины. Старая жизнь не легко уступает место жизни новой. Тот мрак душевный, тот ужас, который охватывает силу отходящую и разлагающуюся, но не способную к жертве и отречению, ищет опьянения, дающего иллюзию высшей жизни. Так кончина старой исторической силы застигает ее в момент оргии»[1645]. «В глубине России, в душе русского народа должны раскрыться имманентная религиозность и имманентная мораль, для которой высшее божественное начало делается внутренне преображающим и творческим началом»[1646].

Необходимость преображения духовной жизни настойчиво «стучалось в двери» уже с середины XIX века. Отвечая на этот призыв, крайне правый панславинист ген. Р. Фадеев в 1889 г. писал: «Православная церковь требует духовенства по призванию, а не по ремеслу; Россия не выйдет из нынешней духовной апатии без изменения существующего в церкви порядка… Задача нынешнего поколения заключается в том, что бы создать орудие русской общественной жизни, посредством которого вопросы могли бы быть сдвинуты со временем; орудие без которого русское правительство, несмотря на свое несравненное и исключительно нравственное могущество, не может… пользоваться этим могуществом для блага России. Сила без рычага остается отвлеченностью»[1644].

«Необходимо духовное возрождение народа в самых корнях его жизни, — взывал Н. Бердяев, — нужна духовная трезвость… У нас же продолжают опьянять себя старым вином, перебродившим и перекисшим. Старая Россия и должна опьянять себя в час разложения и исторической кончины. Старая жизнь не легко уступает место жизни новой. Тот мрак душевный, тот ужас, который охватывает силу отходящую и разлагающуюся, но не способную к жертве и отречению, ищет опьянения, дающего иллюзию высшей жизни. Так кончина старой исторической силы застигает ее в момент оргии»[1645]. «В глубине России, в душе русского народа должны раскрыться имманентная религиозность и имманентная мораль, для которой высшее божественное начало делается внутренне преображающим и творческим началом»[1646].