Но идея Соборности не получила распространения. Из рассуждений Н. Бердяева следует, что тому были две основные причины: — первая носила чисто консервативно-меркантилистский характер: «Давно уже говорят о Соборе, надеются, что Собор возродит омертвевшую религиозную жизнь, обновит церковь. Но Собор фальсифицируется в интересах князей церкви, верных слуг государства. Государственная власть и церковная иерархия одинаково действуют во имя человеческого властолюбия, самоутверждаются. И «христианскую» иерархию интересует не дело Христово, а дело государственной и церковной власти, дело земного царства, в котором давно уже они царствуют и от которого не хотят отказаться…»[1666]. — вторая была связана с кризисом самой идеи Соборности. Его истоки, мнению Бердяева, заключалась в том, что «русская нелюбовь к идеям и равнодушие к идеям нередко переходят в равнодушие к истине. Русский человек не очень ищет истины, он ищет правды… В этом есть что-то характерно-русское, есть своя настоящая русская правда»[1667]. «Самые правые русские славянофилы и самые левые русские народники (к ним, за редкими исключениями, нужно причислить по душевному складу и русских социал-демократов), — пояснял Бердяев, — не похожи на своих западных товарищей, они одинаково восстают против «отвлеченной мысли» и требуют мысли нравственной и спасающей, имеющей существенное практическое применение к жизни. В восстании против отвлеченной мысли и в требовании мысли целостной была своя большая правда и предчувствие высшего типа мысли… Недифференцированность нашей консервативной мысли перешла и к нашей прогрессивной мысли»[1668].

Но идея Соборности не получила распространения. Из рассуждений Н. Бердяева следует, что тому были две основные причины:

— первая носила чисто консервативно-меркантилистский характер: «Давно уже говорят о Соборе, надеются, что Собор возродит омертвевшую религиозную жизнь, обновит церковь. Но Собор фальсифицируется в интересах князей церкви, верных слуг государства. Государственная власть и церковная иерархия одинаково действуют во имя человеческого властолюбия, самоутверждаются. И «христианскую» иерархию интересует не дело Христово, а дело государственной и церковной власти, дело земного царства, в котором давно уже они царствуют и от которого не хотят отказаться…»[1666].

— вторая была связана с кризисом самой идеи Соборности. Его истоки, мнению Бердяева, заключалась в том, что «русская нелюбовь к идеям и равнодушие к идеям нередко переходят в равнодушие к истине. Русский человек не очень ищет истины, он ищет правды… В этом есть что-то характерно-русское, есть своя настоящая русская правда»[1667]. «Самые правые русские славянофилы и самые левые русские народники (к ним, за редкими исключениями, нужно причислить по душевному складу и русских социал-демократов), — пояснял Бердяев, — не похожи на своих западных товарищей, они одинаково восстают против «отвлеченной мысли» и требуют мысли нравственной и спасающей, имеющей существенное практическое применение к жизни. В восстании против отвлеченной мысли и в требовании мысли целостной была своя большая правда и предчувствие высшего типа мысли… Недифференцированность нашей консервативной мысли перешла и к нашей прогрессивной мысли»[1668].