Ренессансная идея пришла в Россию с Запада. П. Чаадаев уже в 1831 г., после возвращения из Европы, передавал ощущение, предчувствия появления там в скором времени учения, «которое только и может быть самым согласным с подлинным духом религии, потому что дух этот заключается всецело в идее слияния всех, сколько их ни есть в мире, нравственных сил в одну мысль, в одно чувство и в постепенном установлении социальной системы или церкви, которая должна водворить царство истины среди людей… Всякое иное учение… не желает водворения царства Божьего на земле»[1726].

И это учение появилось, пятнадцать лет спустя, в виде марксистской идеологии — сочетавшей в себе как теологические, схоластические, так и материалистические, научные начала новой социально-экономической системы. Датский богослов С. Кьеркегор уже в те годы предсказывал: «Коммунизм будет выдавать себя за движение политическое, но окажется, в конце концов, движением религиозным»[1727]. Однако по настоящему «коммунизм», зародившийся в Европе, стал религией только в России. Причина этого заключается в том, указывал американский историк Р. Пайпс, что «Культура более важна, чем «идеология»; идеи прорастают в той культурной почве, на которую они падают»[1728].

Определяя отличительные черты русской культуры, американская журналистка Ф. Харпер в 1917 г. замечала, что «Русский мужик — дитя грез. Настоящий русский будет сидеть и всматриваться за горизонт целый час, а затем три часа будет вглядываться в свою собственную душу. Он — сторонник мира. Он — идеалист, и его идеал — это Утопия, где каждый ребенок будет иметь шанс с рождения и до рождения; где не будет бедности, а будет сообщество рабочих, которые уважают свою работу и пользуются уважением, потому что работают; где не будет тунеядцев, и где каждый человек будет оправдывать свое существование через труд. Это то, что я вижу в настоящем сердце России»[1729].

«Основная черта русской души — это стремление к справедливости, — подтверждал видный представитель либеральной деловой среды А. Бубликов, — Поэтому вопросы распределения искони интересовали русских мыслящих людей гораздо больше, чем вопросы производства. Русская интеллигенция сплошь была поэтому заражена «сентиментальным» социализмом, ибо видела в социализме удовлетворение своей жажды справедливости… Русский социализм не есть нечто вытекающее из классового самосознания. Это своего рода религия, в которой интеллигенция — священнослужители…»[1730].

Большевистские идеи, находившие свое отражение в постановлениях партийных съездов, несли религиозный дух: они провозглашали революцию «для обеспечения благосостояния и всестороннего развития всех членов общества, социальная революция пролетариата уничтожит деление общества на классы и тем освободит все угнетенное человечество, так как положит конец всем видам эксплуатации одной части общества другою»[1731].