Для продвижения своих идей С. Булгаков попытался даже создать политическую партию — «Союз христианской политики», однако попытка механического подчинения индивидуалистического капитализма идеям спасения средневековой православной церкви, не удалась даже на уровне концепции. Несмотря на провал этой попытки, она все же наглядно показала существование положительного соотношения между христианством и социализмом, которое заключается, прежде всего, в том, что социалистическая идея всеобщей справедливости является ничем иным, как религиозным отражением православного принципа всеобщего спасения. Не случайно социалистические идеи получили такое распространение именно в православной России[1703].

«В русском сознании XIX в. социальная тема занимала преобладающее место, — подчеркивал эту особенность Бердяев, — Можно даже сказать, что русская мысль XIX в. в значительной своей части была окрашена социалистически. Если не брать социализм в доктринальном смысле, то можно сказать, что социализм глубоко укоренен в русской природе. Это выражалось уже в том, что русский народ не знал римских понятий о собственности. О московской России говорили, что она не знала греха земельной собственности, единственным собственником являлся царь, не было свободы, но было больше справедливости… Все почти думали, что русский народ призван осуществить социальную правду, братство людей. Все надеялись, что Россия избежит неправды и зла капитализма, что она сможет перейти к лучшему социальному строю, минуя капиталистический период в экономическом развитии. И все думали, что отсталость России есть ее преимущество. Русские умудрялись быть социалистами при крепостном праве и самодержавии. Русский народ самый коммюнотарный в мире народ, таковы русский быт, русские нравы»[1704].

Православие давало религиозное оформление этих нравов, которые ярко проявлялись в особенностях быта русской цивилизации. Последние, по словам К. Маркса, определялись тем «исключительным стечением обстоятельств», которые привели к тому, что Россия являлась единственной европейской страной, где сельская община сохранялась «в национальном масштабе»[1705]. И именно эта община, по словам А. Герцена, сохраняла в себе архаичный коммунизм русских крестьян[1706]. И с этими выводами было солидарно большинство серьезных исследователей духовных особенностей русского крестьянства[1707].

Неслучайно известный ученый и один из основателей кадетской партии, член ее ЦК, участник февральской революции[1708] В. Вернадский, став в июне 1917 г. председателем Сельскохозяйственного ученого комитета Министерства земледелия, отстаивал первым пунктом своей аграрной политики идею «социальной справедливости, поскольку она претворилась в народное сознание или создана вековой народной идеологией»[1709]. «В России революция либеральная, буржуазная, требующая правового строя, была утопией, не соответствующей русским традициям и господствовавшим в России революционным идеям. В России — подтверждал Бердяев, — революция могла быть только социалистической…»[1710].