«Все революционеры и светские освободители, — отвечал на это Н. Бердяев, — не подозревают даже глубины церковной проблемы, всей важности этой проблемы для судьбы России… В России отделение церкви от государства не может быть превращением религии в частное дело, отделение это может быть связано только с религиозным возрождением, а не с упадком веры»[1688]. «Эти доктринеры, — подтверждал Ч. Саролеа, — игнорировали тот жизненно важный факт, что ни одна революция никогда не была удачной, если она не принимала религиозной формы, и что эта истина относится к России даже более полно, чем к Англии, Америке или Франции…»[1689].

Запад пришел к секуляризму через столетия религиозного подъёма эпохи протестантизма, в процессе последовавшего длительного этапа созревания, ««очеловечивания» религии, путем сведения ее с неба на землю»[1690]. И только после этого, с провозглашением Ф. Ницше «Смерти Бога», протестантизм постепенно трансформировался в современные формы секулярного либерализма. Российские западники даже не осознавали необходимости подобного созревания, намереваясь одним махом перебросить одну из самых отсталых стран Европы, находящуюся еще на полуфеодальной стадии развития, в самое современное и просвещенное западное секуляризированное общество.

Запад пришел к секуляризму через столетия религиозного подъёма эпохи протестантизма, в процессе последовавшего длительного этапа созревания, ««очеловечивания» религии, путем сведения ее с неба на землю»[1690]. И только после этого, с провозглашением Ф. Ницше «Смерти Бога», протестантизм постепенно трансформировался в современные формы секулярного либерализма. Российские западники даже не осознавали необходимости подобного созревания, намереваясь одним махом перебросить одну из самых отсталых стран Европы, находящуюся еще на полуфеодальной стадии развития, в самое современное и просвещенное западное секуляризированное общество.

Российская Реформация неизбежно должна была пройти через те же этапы внутреннего созревания. Но в то же время, вновь повторял Н. Бердяев, Россия не может просто взять и механически повторить опыт протестантской Реформации: «Ошибочно было бы думать, что в России может быть Реформация, подобная лютеровской. Религиозная жажда не может уже удовлетвориться протестантизмом, да и чужд протестантизм душе русского народа»[1691].

Чужд потому, пояснял В. Ключевский, что «русские нравственные обычаи и понятия» слишком отличаются от европейских: духовные достижения Запада не «были приспособлены к тем идеям, на которые должен стать созидаемый порядок русской жизни»»[1692]. «Русский не такой, как шотландец или американец, прирожденный индивидуалист, — подтверждал британский историк Ч. Саролеа, — скорее он прирожденный социалист. Теперь индивидуализм обычно создает для себя аристократическую, буржуазную или среднюю форму общества. Социалистический дух находит свое наиболее подходящее выражение в демократии»[1693].