И «мы воспринимали социализм тогда не как науку, — отмечал народник П. Прибылев, — а как нечто от веры, от религии»[1732]. Официальный атеизм большевиков, приходил к выводу видный старообрядческий начетчик того времени Ф. Мельников, — «не что иное, как попытка создать новую государственную религию»[1733]. «Русский Коммунизм, — подтверждал Дж. Кейнс, — представляет собой первый, хотя и очень запутанный, вариант великой религии»[1734].

«Недостаток религиозности, даже в религиозных системах — отличительный признак современной Европы, — отмечал немецкий философ В. Шубарт, — Религиозность, даже в материалистических системах — отличительный признак Советской России. У русских религиозно все — даже атеизм»[1735]; «Большевизм — это борьба против религии и, следовательно, борьба за религию. Он не опровергает, а как раз подтверждает то, что Россия призвана к всемирной христианской миссии. Православная Церковь в ее дореволюционном виде была для этого уже непригодна… Ей не хватало действенной заботы о спасении душ…»[1736]. К подобным выводам в 1916 г. приходил и британский историк Ч. Саролеа: «Русский народ… самая религиозная нация в мире, чего и следовало ожидать от людей, на которых всегда тяжело давила жизнь и которые должны искать в своих верованиях опиум против своих страданий. Даже безрелигиозность в России сохраняет всю серьезность, всю единодушную преданность, весь мистицизм веры в сверхъестественное»[1737]. «Русские, даже будучи материалистами в теории, остаются, — повторял Саролеа, — неизлечимыми идеалистами на практике»[1738]. «Европеец — атеист из эгоизма и очерствелости сердца, — пояснял В. Шубарт, — В своем «точечном» чувстве он признает только себя. В своей самонадеянности он не терпит рядом с собой никаких богов. Русский становится атеистом из противоположных побуждений: из сострадания к твари земной. В своем вселенском чувстве он простирает взор далеко за пределы своего «я». Он больше не может совместить избыток страданий, которые видит вокруг себя, с благостью Бога. Он уже не может справиться с проблемой нищеты… Европейцу такие настроения (мессианство и богоборчество) чужды. Поэтому он обычно неверно судит о русском безбожии. Он его воспринимает или за нравственное вырождение, или за гротеск, над которым можно посмеяться… Европа не слышит скрытую трагическую ноту, которая сотрясает русский атеизм»[1739].

«Недостаток религиозности, даже в религиозных системах — отличительный признак современной Европы, — отмечал немецкий философ В. Шубарт, — Религиозность, даже в материалистических системах — отличительный признак Советской России. У русских религиозно все — даже атеизм»[1735]; «Большевизм — это борьба против религии и, следовательно, борьба за религию. Он не опровергает, а как раз подтверждает то, что Россия призвана к всемирной христианской миссии. Православная Церковь в ее дореволюционном виде была для этого уже непригодна… Ей не хватало действенной заботы о спасении душ…»[1736].