Протестантизм не мог удовлетворить духовных потребностей и потому, что он к этому времени сам уже находился в глубоком кризисе. К этому выводу в 1893 г. приходил видный американский протестантский священник, автор бестселлера «The New Era» Дж. Стронг. «Бесполезно отказываться признать тот факт, что современная цивилизация находится в переходном состоянии…, — писал Стронг, обобщая труды ведущих представителей протестантской церкви, — Существует тысяча свидетельств того, что нынешнее положение вещей подходит к концу и что какое-то новое развитие социальной организации уже близко»[1694]. «Слово «Социализм» становится все менее противным…, — отмечал Стронг, — Наступила эпоха полной реакции против теории и практики laissez-faire»[1695]. Этот период американской истории, легендарный А. Гринспен назовет «Бунтом против laissez-faire»[1696]

Основная причина кризиса протестантизма крылась «в понимании (им) христианства исключительно как религии личного спасения. На почве такого сознания, — пояснял Н. Бердяев, — невозможно разрешение проблемы отношений человека и общества. Только новое сознание в христианстве, только понимание его как религии не только личного, но и социального…, может привести к разрешению мучительной проблемы отношений человека и общества»[1697].

Русская Реформационная идея была призвана дать ответ на все эти вопросы: «Идеализм в России, — как назвал реформационную идею С. Булгаков, — родился и стоит под знаком социального вопроса и теории прогресса. Он нужен его представителям, чтобы утвердить нравственные и общественные идеалы; поэтому он не мирит с действительностью, а зовет к борьбе с ней во имя абсолютного идеала»[1698].

«Современный капитализм, — пояснял С. Булгаков, — исторически может быть, конечно, оправдываем, и могут признаваться его заслуги и преимущества перед предшествующими эпохами, но нельзя все-таки отвергать того, что он основан на насилии и неправде, подлежащих устранению»[1699]. В этих условиях особое значение приобретал «вопрос о социальном идеале (который) все яснее и яснее формулировался как религиозно-метафизическая проблема, затрагивающая самые глубокие корни метафизического мировоззрения»[1700].

Практическая реализация этой Реформационной идеи, по мысли С. Булгакова, которая была изложена в его книге «Неотложная задача. О союзе христианской политики» (1906 г.), лежала в трансформации православной идеи коллективного спасения, идей Соборности и западного социализма, в некий вариант «христианского социализма». «Мечта о социализме, — отмечал эту связь М. Пришвин, есть — отблеск идеи Соборности»[1701]. «Основная мысль «христианского социализма», — пояснял С. Булгаков, — состоит в том, что между христианством и социализмом может и должно существовать положительное соотношение. Христианство дает для социализма недостающую ему духовную основу, освобождая его от мещанства, а социализм является средством для выполнения велений христианской любви, он исполняет правду христианства в общественной жизни»[1702].